«Эх яблочко, да ночка темная, и куда мне идти? Не упомню я» — устало думал Влад, выходя за пределы ангара. Коридор раздваивался, слева на темной стене мигала неоном «зеркальная долли» — реклама «дома Дювалье». Средней паршивости борделя в рыбацком крыле станции. Там будет Марсель и будет весело. Наверное. Влад тоже там был — пару раз. Сладкое вино, мокрые губы, испуганные глаза, заплеванный пол и прокуренные, липкие стены.
«Данунах» — прошептал под нос Влад и свернул направо. Лампы не горели, правый коридор был темен и пуст, лишь в далеке истошно мигала издыхающая аварийная лампа. Тени клубились в углах. Стукнул по затылку откинутый шлем. Влад подтянул его и пошел, машинально шагая от одного пятна тьмы до другого.
** **.
В гостевых покоях настоящего дома Дювалье — летающего замка, свободно плывущего над легкими облаками планеты «Счастье» — часы тоже показывали половину четвертого. Изящные настенные часы. Или напольные, не понятно — господин Дювалье, развлекаясь, велел сделать их на манер картины Дали — белый циферблат словно тек по стене, сползал на шкаф расплавленным маслом. Забавно и — на непривычный взгляд — дико до дрожи. До боли в глазах. Но время голографические стрелки показывали точно. Эмми, проснувшись среди ночи непонятно с чего, с минуту смотрела на них — бездумно, расслабленно скользя взглядом по извивам авангардной картины. Неярко мерцал ночник. Теплый свет тек, струился, отражаясь на потолке — золотом на завитушках. Эмми откинула простыню — тончайший, белый, безукоризненно выглаженный шелк приятно ластился, шелестел и щекотал кожу. Эмми невольно провела рукой по простыне еще раз, пропустила мягкую ткань между пальцев. Странное ощущение, новое и для трущобной девчонки — необычное. Эмми даже ущипнула себя. Осторожно, за ухо. Жизнь ее настолько изменилась за какой-то день, что она не могла понять до сих пор — не сон ли это.
Тогда, вначале был стук в дверь: два дня назад, в день, когда она первый раз оказалась в этом странном летающем доме. Глухо бухнуло сердце, привычный страх захлестнул глаза. Умом она понимала, что надо отпереть, опыт и инстинкты сулили беду, звали бежать, найти угол и прятаться, пока не поздно. Бежать было некуда — она проверила — и прятаться негде. Углов здесь нет. Эмми велела инстинктам заткнуться и пошла отпирать. Медленно, дрожащие ноги плохо гнулись в коленях. Но за дверью оказалась всего лишь зеркальнолицая служанка в черном. Та чуть поклонилась — вежливо, у Эмми глаза полезли на лоб — и сказала, что господин Дювалье посылает ей легкий завтрак и вещи — привезти себя в порядок. «Своей гостье» — так сказала служанка. Эмми удивилась еще раз, дико, до открытого рта. А потом удивилась еще сильнее, развернув принесенные служанкой пакеты.
Набор был странный, чтобы не сказать больше. Там было платье — открытое, алое, струящееся, мерцающее шелком на сгибах. Она видела такое еще на Земле один раз. По новостям, в разделе «пьяная звезда упала на красной дорожке». В другом пакете была какая-то короткая полупрозрачная хрень, похожая на шлюшью униформу. Еще одно платье — но шерстяное, серое, бесформенное, укутывающее тело с ног до головы. Глаза Эмми разбежались вконец. Недобитая трущобами женщина внутри требовала хватать в руки алую прелесть — поглядеть, померить, ну хоть на минуточку. Паника велела кутаться в серый балахон — от беды. Эмми выдохнула, подумала и решила, что балахон ей здесь не поможет а красивое платье она все равно не умеет носить. Выбрала строгую оливковую рубашку и шорты чуть выше колена — вещи простые, похожие на униформу местных штурмовиков. Удобно и — если повезет — можно попробовать затеряться в толпе. Оглядела себя — зеркало в комнате было и роскошное — гладкое, прозрачное, от пола до потолка — кивнула и оправила рубашку туже вокруг высокой груди. Нож пропал неизвестно куда, а другого оружия у нее все равно не осталось.
(«она не дура», — отметил тогда Дювалье, наблюдавший это все на экране. Улыбнулся и дал команду Абиму на второй заход).
В дверь постучали еще раз. Опять аккуратно, тихо и вежливо. Вошел черный гигант — сразу, не дожидаясь ответа. Глухо звякнула сталь. — Эмми разглядела у гиганта на поясе кривой серповидный клинок и вздрогнула было от ужаса. Убрала руки за спину — быстро, чтобы вошедший не заметил дрожи в пальцах, решила, что зарезать ее и до переодевания могли, и тихо спросила — что господину угодно?
Вошедший кивнул — слегка, сухо, но тоже вежливо и сообщил, что господину Жану-Клоду Дювалье, доктору медицины, угодно позавтракать в ее обществе.
Эмми сморгнула от удивления. И, когда открыла глаза, увидела, что черный гигант исчез, а в комнате нарисовался накрытый стол и два резных стула. Беззвучно, будто сами собой. А потом дверь распахнулась еще раз — уже сразу, без стука. Глухо стукнула трость. И с порога ей кивнул Жан Клод Дювалье, доктор медицины. Кивнул, улыбнулся, уставив на Эмми большие, внимательные глаза. Черные, чуть навыкате, с ослепительно-белыми белками. А взгляд внимателел, остр, как лазерный луч.
