Цивилизация ждала её прямо за дверью. Лестница вверх, перила, мягко сверкающей медью поручни. Гладкие стены, лиловый пластик и дерево, мерцающие огни тысячи ламп. Ветер в лицо — мягкий, безвкусный поток воздуха от кондиционера. После безумной жары — даже приятно. Под ногами мягкий ковёр — Эмми замялась слегка, боясь ступить на желто-красное ворсистое великолепие. Дювалье заметил её смущение и усмехнулся:
— Приходится путешествовать. Люблю делать это с комфортом.
У Эмми не нашлось слов в ответ. По краям лестницы — приятная глазу тьма. Мимо пробежали какие-то люди. Трое, в рабочей форме. Несли ящик. Один поклонился, почтительно. Дювалье отослал его взмахом руки — коротким. Прочь, мол, с глаз. Ветер с улицы ворвался внутрь, закружил, принёс запах пряной тари и чёрного, едкого дыма. Эмми закашлялась. Лесной дух надоел. Пандус за спиной поплыл вверх — беззвучно.
«И все-таки, — думала она, глядя, как стальная плита ползёт вверх, закрывая её от палящего солнца, — все-таки, что это только что было?»
— Что, вашу мать, тут только что было? — шипел Эрвин под нос оглядывая еще дымящееся поле недавнего побоища. Под вечер того же дня, солнце, светившее недавно Эмми в лицо успело сделать по небу круг и теперь медленно уходило к закату. Багровым шаром за горизонт, алым, сумеречным полотном, кутая тенями поле недавнего боя. Туман плыл от леса, мешался с дымом, скользил над землей, скрывая воронки. Странный, иззубренный столб посреди — Эрвин пригляделся и с трудом понял, что это всего лишь дерево. Срубленное и размолоченное в труху снарядами автоматических пушек. Влажная белая щепа — короной на фоне темного неба. Стервятник хлопнул крылом.
— Что, вашу мать, тут было, — прошипел Эрвин еще раз. Заскрипела турель. Стервятник скосился красным глазом на бтр, отвернулся и отлетел подальше. Не ответил, само собой. А больше отвечать было некому — летающий дом давно улетел, унес прочь господина Дювалье, Эмму и всех, кто пережил утренний бой.
— Не знаю. — Тихо ответила Миа из-за руля. Туземка не умела бледнеть, лишь закат пробежал по лицу — алой, искрящейся лентой. Эрвин прыгнул через борт. Осторожно прошел пару шагов, поворошил золу носком сапога, огляделся. ДаКоста за ним. И Миа.
— Эрвин, что там? — спросила Ирина, перегнувшись через борт. Негромко, вся бледная — еще не оправилась после отравления. Стервятник почуял голос — лениво ударил крыльями, взлетел в небеса. Эрвин пожал плечами. Хрустнуло стекло под сапогом. Раздавленные очки. Убитый охранник.
— Это плантация алого цвета. Была, — пояснила Миа, пока мужчины осматривали труп. Эрвин наклонился над телом. Осмотрел. Снял у мертвеца с пояса растрепанную семихвостую плеть, посмотрел, откинул в сторону — брезгливо, двумя пальцами.
— Туда и дорога. Только кто это их так?
— Эрвин, глянь, — окликнул его ДаКоста.
Еще одно тело… Туземец, лицо раскрашено — в две краски, красным и черным. Боевой раскрас, страшный на вид. Рядом оружие — короткоствольный флотский шотган.
— Похоже, это налетчик. Глянь, крест на лице.
И вправду, узор на лицах похож на крест. Восьмиконечный крест, только нижня перекладина загнута странно… и… Тут Эрвин нагнулся, подхватил с земли ствол. Лязгнул затвором, посмотрел, понюхал. Кинул назад, сплюнул и выгругался — глухо, страшно, смешав слова десяти языков. Миа невольно шатнулась назад.
— Что за дерьмо? — озабоченно спросил ДаКоста.
— Из него не стреляли, — выдохнув, пояснил Эрвин, — Все это театр. Мать его театр для генеральских глаз. Или еще чьих-нибудь, непонятно.
Взгляд опять упал на тело у ног. Черная краска стекала со лба и висков, оставляя на зеленой траве грязные разводы.
— И еще, — спросил Эрвин опять, немного подумав, — разве местные разрисовывают лица? Краской, я имею в виду. Пока я видел только татуировки. Миа, глянь, этот мертвец похож на крестовых?
Миа покачала головой. Отрицательный жест, слева-направо. Эрвин плеснул на тряпку воды. Провел по лбу мертвеца — под краской выжжена чернильная вязь. Молния, перечеркнутая короткой вертикальной линией…
— Похоже, кто-то копает под нашего капеллана.
— Тогда надо ему сообщить.
— Лады. Поехали, до города недалеко уже. А там разберемся. На дорогу выйдем, там по карте какой-то великий тракт как раз по пути.
— Великий тракт? — переспросила Миа, садясь обратно за руль, — как мы его перейдем?
Эрвин лишь устало вздохнул. Как объяснить дикой дочке лесов для чего существуют дороги?
