— Не помню… Что делать будешь, комманданте?
— Сейчас? — Яго мягко усмехнулся, — Ужинать, голодный я. Потом пойду, прослежу, чтобы ты живым дошел до Сан-Торреса. Святые отцы должны услышать тебя.
— А если… — задумчиво начал Эрвин, оглядываясь вокруг. Девять стволов Яго, плюс Эви, бэха и пулемет… Припомнил давнюю схватку, деревню и вождя. Сколько воинов стояло рядом? По идее, должно хватить.
Яго мотнул головой, резко, словно прочел его мысли:
— Даже не думай. У нас с язычниками мир, и отцы из Сан-Торреса отлучат от церкви любого, кто его нарушит.
— Мир, говоришь… Хорошо, — ответил Эрвин, медленно прокатывая слова на языке, — ладно, комманданте, за сопровождение — спасибо. Посмотрим, что будет.
— Посмотрим, звездный. Хорошо. Только девам своим лица таки разрисуй. Все знаки, все, как положено. А то от доброхотов проходу не будет.
Эрвин чуть дернулся, недовольный, что разговор вернулся в неприятную ему колею. Буркнул в ответ — больше, чтоб отвязались:
— Раз дело только в обычае — я скажу Лиианне, она раскрасит.
Ирина даже вздрогнула. Чуть — но дрожь скользнула с ее пальцев Эрвину на плечо. Тот тоже вздрогнул, прервался… Что-то не так — перед внутренним взором Ирины слова Эрвина вспыхнули и задрожали листьями на ветру. Листьями, веткой без корня… На звенящем ветру.
Из темноты — мелодичный размеренный звон и шорох шагов. Эви шагнула к ним, вплыла в круг света из темноты. Танцующе-медленно, под звон монист и шелест — подола о листья. Подошла, посмотрела на Эрвина, улыбнулась и сказала:
— Сперва у своей Хан-шай попроси.
«Да неправда все» — в полном остолбенении подумала Ирина, невольно делая шаг назад. Дела… В устах Эви слово звучало не так, как вчера. Те же два слога, длинных — на выдохе и россыпь коротких, соловьиных трелей в конце. Огласовки, звенящие звуки на вдохе… Тот набор звуков, что сейчас произнесла, Эви переводился однозначно.
«Любимая», «жена», а в конце — короткий свистящий звук. Местное будущее время. Неблизкое, но… свист упал, оборвался с коротким щелчком на конце: «Предопределенное богом будущее» по правилам местной грамматики.
«Да бред какой-то, — вспыхнув, подумала Ирина. Вспыхнув вдруг, резко горячая волна плеснула по щекам — от шеи до, казалось, самых корней волос. — сумасшествие, Эрвин, хоть ты скажи им…» — додумала она, невольно делая еще шаг назад. Назад, Эрвину за спину, шепнув:
— Эрвин, да скажи им…
— Хорошо, я попрошу, — невозмутимо ответил Эрвин. Спокойно так. Поднял глаза, увидел Иринино смущение. Удивился, охнул, спросил тихо:
— Ты чего?
Ирина глянула на него и поняла — машина в ухе съела оттенки, скомкала, оборвала трели в конце. Для него слово Эви было безликим «старшая».
Эрвин сморгнул еще пару раз, переведя себе Иринино смущение в понятные образы.
— Слушай, пошли есть, и срочно. Вон, на ногах не стоишь, как оголодала.
Иришка растерялась настолько, что позволила взять себя под локоть, увести и усадить у костра. Мягко — под спиной вмиг оказалась содранная с бтра подушка. И решительно — Ира не успела ни подумать, ни возразить. Просто села, бездумно уставившись на пляску огня. Кольнуло — светом в глаза. Светом звезд с неба, огромных и ласковых. Свет дрожал, струясь сквозь шелестящую листву — ласково, словно подмигивал. Эрвин сунул ложку в руки. Миа — котелок. Вежливо протитуловав тем же, ставшим привычным «хан-шай». С тем же набором огласовок, что Эви недавно. Только короткий щелчок на конце — чуть суше, отчетливей.
«Не столь далекое будущее».
Опять совещание, опять наверху. На этот раз в буквальном смысле «наверху» — разговор шел на высокой орбите, среди серых адамантиевых стен капитанской каюты G.S Венуса. Все тот же непростой разговор, почти все те же люди, что и в прошлый раз в комнате высокого дома планетарной столицы. Только теперь вокруг были не теплые деревянные панели дворца а пластик и серые, выверенные по угольнику переборки каюты. Вместо открытой рамы, ветра, ночных огней и окна — мерцающий космической чернотой панорамный экран, а в виде голограммы теперь выступал господин генеральный комиссионер.
Компьютер рисовал его фигуру на одном конце стола, а на другом — за другим концом сидел капитан Венуса — дон Диего ДеЛаСерда, Ради разнообразия сегодня он присутствовал на совещании вживую.
— Знал бы кто, что за скучное и утомительное занятие — эта охота за пиратами, — негромко говорил себе комиссионер, перекладывая на столе бумаги. На своем столе, внизу, на планете, но канал связи был хороший, четкий, бортовому компьютеру хватало мозгов отрисовать и их — гладкие белые листы, возникающие будто из ниоткуда. И даже шелест листов передать — сухой отрывистый шелест бумажных страниц, звук, который капитан за время полета успел возненавидеть.
