Культурный разговор полностью

– Мне компьютерная графика не мешала, показалась уместной в этой теме. Из времен Оскара Уайльда к нам дошла тоска по вечной молодости, которая хоть и видоизменилась, но осталась в чем-то той же самой. Сейчас молодость и красота – огромная индустрия, тогда все еще было камерно и романтично, не превратилось в промышленность, но замысел того, кто умнее нас, уже был очевиден. Но экраны экранами, а играть-то все-таки надо. Этот самый лорд Генри, насколько я поняла, несколько раздвоился – на автора, который эту историю придумал и написал, и на персонажа, закрытого, циничного, умного человека, который зачем-то осуществляет свой план «черного воспитания»?

– Я догадываюсь, о чем ты говоришь, но! Уайльд же не создал персонажа, не создал тут характер, как мы его понимаем с нашей русской классикой. Здесь, в этом романе, вообще нет характеров. Если начать разбирать, очень часто там концы с концами психологически просто не сходятся. Уайльд был явно занят чем-то другим, не характерами, не знаю чем, потому что знаком с ним не был. Сценического характера лорда Генри нет, поэтому мы тут додумали. Я знаю таких людей, которые как будто всегда в стороне, вроде никогда ничего не делают – художник Бэзил определяет лорда Генри так: «всегда говорит безнравственные вещи и никогда безнравственных вещей не совершает», – но благодаря такому легкому порханию по жизни этих людей, которые действительно очень умны и остроумны, благодаря их невмешательству и нежеланию вмешательства, происходят иногда человеческие трагедии. Сам он отстранен, его не касается ни-че-го вообще, он сам себя даже мало касается…

– У самого Уайльда не получилось быть отстраненным и ничего не касаться…

– У него-то, конечно, не получилось, он просвистал по полной программе, но мы же говорим про лорда Генри.

– В спектакле есть сцена, когда лорд Генри приходит к Дориану, совершенно отвергая его признания в преступлениях, но втайне понимая, что это так, – и рассказывает, как он шел через парк и услышал слова проповедника: «что пользы человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою потеряет». И вдруг понимаешь, что в сущности этот человек глубоко несчастен, что вся его блестящая оборона велась для защиты чего-то личного и горестного, что он – тоже человек…

– Ты не одна мне это говоришь. Вообще, знаешь, актер не обязан знать, что он играет! Если такое прочитывается, я рад. Я такого сознательно не играю, иногда не хочется нагружать персонаж лишними значениями. Что за человек лорд Генри, если он о предполагаемой смерти своего друга говорит: «Зачем его убивать, он носит дешевые часы»? Такое сказануть надо…

– Светский человек, привык отшучиваться, это же не значит, что он так и думает.

– Скажу так: Уайльд нам основания для подобной трактовки не дал, но если зритель получает сложное впечатление от образа, прекрасно.