Что сказать о тех, кто пишет о городах? Авторы находятся в непрерывном поиске правильного тона, «подлинного» голоса, которым можно было бы рассказать историю городской современности. Предполагается, что, учитывая влияние феминистской и «постколониальной» критики, автору следует рассматривать предмет с нескольких «субъективных» позиций, а может быть, даже рассказать несколько разных историй, поскольку один голос не может быть в достаточной степени достоверным или объективным, чтобы передать нечто большее, чем сугубо индивидуальное впечатление (например,
В моем случае я заставила город рассказывать мои истории. Меня прежде всего интересует сформированный вокруг центра город с его историческими притязаниями на роль культурного центра. На этот раз мне пришлось перевернуть устойчивые представления о культуре и внимательно рассмотреть их со всех сторон в поисках повседневных согласований относительно пространств и мест, которые во многом определяют богатую ткань города со всеми вплетенными в нее смыслами. В последние годы процесс согласования во многом определялся эстетизацией, проявившейся в ощущении того, что оживленная культурная жизнь – это самое главное в городе, и подспудным страхом, что сам город находится на грани выживания. Любому горожанину, как и мне, приходится как-то разбираться с этой вилкой восприятий, и я постаралась показать ощущение напряженности и хрупкости в репрезентациях идентичности непосредственно самого города.
Как человека, живущего в это время и в этом месте, меня, кроме прочего, заботит документирование преемственности и разрыва традиций как в общественном пространстве, так и в общественной культуре. Когда людям кажется, что город разваливается, что города в наиболее экономически передовых странах мира сегодня похожи на города третьего мира, они высказывают новые в историческом смысле претензии, которые имеют отношение ко мне, к моему месту в городе, к моим корням. Должна ли я чувствовать угрозу от одних культурных стратегий и искать защиты в других? Все культурные стратегии создают смыслы в городе, устанавливая связи между господством и личным опытом. Я же попыталась идентифицировать некоторые из этих едва слышных голосов личного опыта, из которых и складывается городской ландшафт с его местными гегемониями. Это мой способ изучения мультикультурализма в общественных пространствах.
История, которую я попыталась рассказать, кроме прочего еще и о том, как производство символов зависит от производства пространства и формирует его. Я не могу закрыть глаза на то, что мне кажется вопиющим неравенством в вопросах финансов и полномочий в символической экономике. Тем не менее у нас нет простых ответов на вопросы об общественной культуре, поставленные мной в первой главе. Как пространства связаны с перспективным в
Читатели могут задаться вопросом, почему эта книга называется «Культуры городов». Ответ можно найти в мыслях, которые я как читатель разделяю последние десять-пятнадцать лет, и в том, как я позиционирую себя как автор в творческом танце социальной теории.
