— Брат Тео, — Джейн, несмотря на более чем резкий ответ, не двинулась с места, — спасибо вам. Я не поддерживала идею позвать священника, чтобы отвести от нас глаза отца Юлиуса, но вы помогли Кассандре.
Сказав это, она развернулась на каблуках и решительно зашагала обратно в гостиную, сразу же начиная помыкать горничными. Отблеск света на фарфоровой щеке чуть было не ослепил Теобальда. Но на лестницу, ведущую обратно наверх, он поднимался с улыбкой. Стало быть, у проклятой экономки есть мало того что чувства, но, может, даже душа.
У себя он было попробовал написать начало обширного письма для отца Сайласа, но быстро бросил эту затею, поставив на лист по меньшей мере шесть клякс. Писать перьевой ручкой он был не в состоянии, значит пришла/наступила пора привести себя в порядок и лечь отдохнуть хотя бы на несколько часов. С другой стороны коридора не доносилось воплей и ругани, из подвала не было слышно потустороннего утробного рокота, а постель манила свежестью и мягкостью.
Теобальд наконец-то позволил себе вытянуться на белоснежных простынях и закрыл глаза. Перед глазами мелькнуло и пропало лицо мисс Кассандры Галер. Нет уж, хватит с него на сегодня обворожительных светловолосых культисток. Завтра, всё завтра, он сделал, что мог и может быть собой доволен.
Кассандра Галер оставалась в постели уже четвёртый день, и, надо сказать, ещё не успела утомить Тео своими бесконечными разговорами, просьбами и капризами. Ему случалось ухаживать за разными больными — отец монаха болел скромно и тихо, не требуя к себе особого внимания, Кастор (тогда ещё не брат, а просто) — наоборот, переносил свои ангины и кишечные недуги с античным драматизмом.
За время, проведённое подле постели Касс, Тео научился: смешивать коктейль «Маргарита», играть в шахматы и отличать трёх хозяйских пекинесов друг от друга. Мисс Галер требовалось постоянно развлекать, а своенравная Джейн, явно обиженная на подругу, упорно делала вид, что занята по хозяйству. Все тяготы общения с госпожой Саммерфилд-парка, таким образом, пали на несчастного брата Тео, который отлучался из её спальни только по естественным нуждам, и чтобы сделать пару заметок для отца Сайласу и брата Кастора.
Кстати о Джейн — с экономкой Тео находился в состоянии вооружённого нейтралитета. Она была благодарна за спасение хозяйки, но всё равно смотрела на него подозрительно. Теобальду это не казалось странным — мужчина сделал вывод, что подобная замкнутость и нелюдимость проистекает из увечья, нанесённого ей порчей. Кто же будет душкой и лапочкой, если на твоё лицо постоянно пялятся и отводят глаза, видя странное уродство?
— Тео, — в очередной раз затянула Кассандра, усаживаясь в постели и складывая холёные ручки поверх одеяла, — ты же понимаешь, что у меня есть обязанности?
Он знал, к чему она клонит — хочет сбежать из дома в деревню, потому что «ужасно утомилась сидеть на одном месте». Единственное, в чём Теобальд и Джейн были единодушно согласны, так это в том, что Кассандру нельзя выпускать из поместья ещё по меньшей мере три дня.
— Ты же аристократка, никто не осудит, если ты устроишь себе хотя бы и полугодичные каникулы.
— Тео, я сейчас ударю тебя вот этой подушкой, и ангелы отвернутся! У меня есть., — неожиданно звонкий хлопок ладошкой по лоскутному полотну на коленях, — обязанности!
— Это прекрасно, леди Галер, — монах скроил самое безразличное лицо, на которое только был способен, — но Джейн вас из дома не выпустит, и я собираюсь оказать ей в этом всяческое содействие.
Кассандра поджала губы. Теобальд, успевший изучить её мимику и повадки достаточно хорошо, сразу понял, что это ещё не конец. Такой уж она человек, последнее слово должно быть за леди. Значит, оставалось только ждать и изучать разноцветные лоскуты на одеяле.
— Тогда поедешь ты, — безапелляционно заявила хозяйка дома спустя полминуты напряжённых раздумий.
— Я?! — опешил Тео, — но я…
— Никаких «но». Осмотришь деревню, убедишься, что я не ем детей и не душу котят, если ещё не.
Монах сложил руки на коленях — от такого тона захотелось по привычке расправить плечи, выпрямить спину и закинуть ладонь к воображаемому козырьку. Да, иногда он задумывался, кем же является в большей степени — солдатом или священником. Навряд ли в равной степени, это явление достаточно редкое.
Теобальду случалось видеть совершенно разных монахов, аббатов и далее по церковной иерархии — интриганы, суровые отцы, благостные верующие и крепкие хозяйственники — их объединяла религия, но не цели. Сам себя Тео считал не самым удачным сочетанием разных моделей поведения. Ему нравилось воображать себя хозяином собственной обители, представлять, как он там всё обустроит. Вместе с тем, он не забыл окопные будни и вряд ли когда-нибудь забудет армейскую выучку. Впрочем, после войны перед многими молодыми людьми встал вопрос поиска себя нового. Тео был из числа таких — он успел подзабыть, кем он был раньше, и выбрал для себя самое тихое место, сообразно его способностям.