В одно мгновение убрались со двора белые плащи, а стальные шлемы исчезли с частоколов и заборов… Самонадеянные крестоносцы, застигнутые врасплох, потеряли голову и в переполохе валились вместе с лестницами. Торопливо собирались они на зов вождей посреди полянки, между Пилленами и лесом, на которую, как муравьи, сыпались со всех сторон несметные толпы грозных полчищ.
Закипела битва, недолгая, кровопролитная. Еще раз смешалась кровь крыжацкая с литовской, окрасив темною струею воды Немана. Как подсеченные сосны, падали один за другим вожди и рыцари. Некоторые, спасаясь бегством, тонули в пучинах Немана или погибали от меча Маргера, который, выбежав из замка, с дикой яростью набросился на крестоносцев.
И вот теми же воротами, через которые недавно вторглись орденские рыцари, теперь входили литовские дружины.
Навстречу им клубился дым жертвенного костра, а поперек пути лежали груды трупов отважных защитников твердыни.
На пепелище они застали только одну живую душу: Банюту!.. Протягивая руки, бежала она, с блестящими глазами, навстречу победителям и мужу…
Пиллены, хотя в развалинах, в крови, безлюдные, все же уцелели благодаря нежданной помощи со стороны Гедимина.
Юный кунигас с отважною Банютой, созвав окрестный люд, живо взялся за работу. И не прошло месяца, как над берегами Немана опять высилась литовская твердыня, такая же неприступная, как раньше, так же грозно стоявшая на страже земли Литовской против подавляющей мощи крестоносных полчищ.
