Херри-боя здесь хорошо знали: он то и дело отвечал на приветствия. Пару раз я перехватила недвусмысленные добродушные взгляды: судя по всему, меня посчитали за девушку Херри-боя. А официантка — пожилая матрона в кломпах и залитом соусом переднике — даже подмигнула мне: не упускай свой шанс, девочка. Херри-бой — парень что надо! В кабачке с развеселым названием “Приют девственницы” я успокоилась окончательно. Отсюда просматривались указатели на пристани, и я сразу же нашла то, что искала: “МЕРТВЫЙ ГОРОД ОСТРЕА. ЭКСКУРСИИ”. Похоже, это действительно не гнездо Дракулы, а уважаемый музей. И Херри-бой — уважаемый смотритель музея. Его директор и старший научный сотрудник.
— Вы обещали рассказать мне, Катрин.
Пиво и свежепросоленная сельдь были великолепными, название кабачка привело меня в восторг, и я решила больше не мучить Херри-боя ожиданием.
— “Всадники” у меня, Херри. И я готова начать переговоры.
Его реакция оказалась неожиданной: он едва не ударил меня.
— “Всадники” у вас? И вы скрывали это целый день? Вы ничего не сказали мне?.. Это… Это inhumanity, Катрин… Вы не должны были так поступать со мной…
— Да бросьте, Херри, — теперь я откровенно любовалась им. Почему же раньше я не замечала, как он хорош, этот голландец? — Я сделала свой ход. Теперь ваша очередь.
— Вы готовы ехать?
Теперь, после чудесных превращений Херри, после пива и добродушных голландцев, после таблички на пристани — “МЕРТВЫЙ ГОРОД ОСТРЕА. ЭКСКУРСИИ” — я была готова.
— Да.
Мы вышли на улицу, успев пожать руки еще двоим завсегдатаям кабачка. А Херри-бой даже заслужил поцелуй роскошной блондинки с рубенсовскими формами. На девственницу она смахивала мало.
— А вас здесь любят, Херри, — сказала я.
— Не меня. Мертвый город — еще одна статья дохода. Туристам нравятся экскурсии на остров. Здесь все от этого кормятся…
И выглядят довольно упитанно. Не удержавшись, я оглянулась. Блондинка все еще стояла у дверей “Приюта девственниц”. Но теперь ее лицо странным образом изменилось: она смотрела нам вслед с жалостливой улыбкой. Она как будто о чем-то хотела предупредить (нас? меня?), но так и не решилась. Я даже замотала головой, чтобы избавиться от этой улыбки. Я уговорила себя забыть ее — и тотчас же забыла.
У воды было прохладно. Я достала из рюкзака свитер и натянула его на себя. Херри помог мне забраться в катер, отвязал новенький канат от кнехта на причале и завел мотор.
— Это далеко? — спросила я.
— Двадцать минут. Полчаса от силы.
— Но ведь ничего не видно… Как же мы доберемся?
— Я столько лет здесь, я могу проделать этот путь с завязанными глазами. И потом — есть приборы. Не волнуйтесь, Катрин. И наденьте куртку, будет немного холодно.
Он бросил мне куртку и сам облачился в точно такую же. А потом достал из “бардачка” катера бейсболку с надписью “Береговая охрана США”. Надвинув ее на самый лоб, он шутливо отдал мне честь.
— Можем отправляться.
— А почему “Береговая охрана”, Херри? Мы ведь в Голландии…
— Подарок приятеля. Большой любитель Лукаса, служит в береговой охране, в Сан-Диего.
Ты неисправим, Херри-бой. Любой проявивший интерес к творческому наследию Лукаса Устрицы автоматически становится твоим приятелем.
…Огни рыбацкого поселка становились все дальше, и меня вдруг пронзило острое чувство одиночества. Двадцать минут в кромешной тьме Северного моря могут растянуться на годы и столетия….
— Расскажите мне об острове, Херри.
— О, это длинная история. Под нами сейчас весь пятнадцатый век, вы понимаете? Страшное наводнение 1499 года, оно погребло под собой всю эту провинцию. Дамбы и дюны оказались бессильными сдержать стихию. В течение одной ночи погибло десять тысяч человек. Лукас тоже был среди погибших. Так говорят, потому что после этого наводнения его никто и никогда не видел. Я спрятала подбородок в воротник куртки: наш утлый катер болтался в черной дыре моря, а под его днищем покоились разъеденные водой и моллюсками кладбища городов. Есть от чего прийти в уныние.
— Потом море отступило. Его отогнали в семнадцатом веке. Но часть суши так и осталась под водой. Мертвый город то возникал, то появлялся снова, он слишком зависел от прихоти моря. Уже в этом веке его укрепили польдером. Вы знаете, что такое польдер, Катрин?
Сейчас он прочтет лекцию о гидротехнике, в которой я не смыслю ровным счетом ничего.
— Остров огородили дамбами, откачали воду и сбросили ее в море. Теперь Мертвому городу Остреа ничто не угрожает.
Ничто, кроме нашествия туристов, которые вырезают свои имена на стенах, делают торопливые записи в блокнотах, пьют пиво и ставят галочки против достопримечательностей. После Мертвого города будет Утрехт с его университетом и Базиликой Синт-Питерскерк, Роттердам .с его морским портом и Гаага с ее чертовым Международным трибуналом…
— Вы когда-нибудь были женаты, Херри? — неожиданно спросила я.
— Почему вы спрашиваете об этом? — он даже бросил руль.
— Просто так. Я ничего о вас не знаю.
