Эссен — запрещенный прием, и Херри-бой применил его сразу же, хотя мог приберечь на сладкое. Низкий тип. И это после всего того, что я для него сделала! Даже за последний час. Нож в спину, удар ниже пояса. Хорошо, что я не мужик… Но и бабу голыми руками не возьмешь. Тем более такую русскую, .такую рыжую и такую отчаянную, как я.
— Катер сломан, Херри, — напомнила я. — Так что в Эссен вы не попадете. Во всяком случае, в ближайшие несколько дней.
— У вас хорошая стойка. Вы держите удар, — сказал Херри.
— Да уж конечно. Из-за несчастной любви я бы точно топиться не пошла. Как ваша любимица из пятнадцатого века. Пассия Лукаса.
— Осторожнее, Катрин. Вы на его территории.
Веселенькая перспектива — коротать двое суток под одной крышей с сумасшедшим.
— Вы неадекватны, Херри. Не знаю, как это звучит по-английски. И по-голландски тоже не знаю. Давайте заключим перемирие. Выпьем еще бренди.
Можно попытаться напоить его, не так уж он силен в традиционной русской забаве. Накачаю его бренди и займусь катером. Или попытаюсь позвонить на берег в крайнем случае. Должны же они откликнуться на призыв “Спасите наши души”!
— О, вы очень тонкая штучка, Катрин, — засмеялся Херри-бой. — Я не буду пить с вами. С вами опасно пить.
— Думаешь, с тобой не опасно? Еще как опасно. Опасно не пить, — я не выдержала и быстренько соскочила на “ты”. — Того и гляди свихнешься.
— Ну зачем вы так? — он совсем не обиделся: его близорукий английский не различал “вы” и “ты”, а обвинения в неадекватности и вовсе не трогали. — Вы преувеличиваете…
Действительно, со “свихнешься” я явно перегнула палку. Я слишком непоследовательна для того, чтобы сдвинуться, меня слишком шарахает из стороны в сторону. Глобальная идея — вот чего мне не хватает. А только глобальные идеи привлекают сумасшедших… У Херри-боя — целый букет глобальных идей. Поиски ключа, например. Или приход Зверя в конце года, украшенного перевернутыми шестерками… Или моя миссия — миссия двойника, которую он придумал для меня. Но ведь я и сама почти справилась с ней. И теперь могу быть запросто принесена в жертву. Недаром Херри сказал, что кончина дочери бургомистра была туманной… В который раз я пожалела о том, что согласилась на эту поездку. Сиди теперь, как последняя дура, требуй ремонта мотора, да еще улыбайся. Нет, если я выберусь отсюда — ни одного иностранца к себе на пушечный выстрел не подпущу. Только в качестве гостиничных боев и гарсонов в кабаках. Ну и еще стюардов в бизнесс-классе.
Пока я вяло рассуждала на эту тему, в глубине острова что-то глубоко вздохнуло. Я скорее почувствовала, чем услышала это. Нет, ничего не изменилось вокруг, Херри-бой по-прежнему сидел напротив меня, фотографии по-прежнему лежали между нами, а огонь по-прежнему тихо тлел в камине. Ничего не изменилось. И все же я услышала этот шедший ниоткуда звук.
— Что это? — спросила я у Херри, и губы у меня мгновенно пересохли.
— Не знаю, — лицо Херри было непроницаемым.
— Но ведь вы же слышали этот звук, Херри?
— Какой звук?
— Вот что. Дурой я себя не считаю. И нужно очень постараться, чтобы напугать меня.
— Вы думаете?
Херри-бой грациозно выгнулся — до сих пор я даже не подозревала такой грации в его угловатом теле — и взял в руки каминную кочергу, мою единственную надежду на самозащиту в обозримом пространстве.
— Что это было, Херри? — я не сводила глаз с кочерги. Но не станет же он опускать ее на мою бедную голову в самом деле!..
Херри повернулся к камину, сунул в него кочергу и переворошил поленья.
— Я рад, что вы это тоже услышали, — просто сказал он.
— Что это?
— Не знаю. “Это” началось не так давно. Несколько недель тому назад. Когда я вернулся из Петербурга.
Я уже знала, что именно хочет сказать Херри-бой: все началось именно тогда, когда он вернулся на остров и проявил фотографии. И смутно уловил в состыкованных краях какую-то странную закономерность. И интуитивно решил, что где-то существует какая-то дверь — или нечто похожее на дверь, — которая выпустит наружу… Иначе к чему все эти разговоры о ключе?
Да, приходится признать, что безумие заразительно.
Херри надолго замолчал, он предоставил право трактовки событий мне самой.
— Здесь что, сейсмически активная зона? — я решила не сдаваться.
— Нет. Это же Голландия, Катрин. Голландии угрожает только вода, но с этим научились справляться.
С этим научились, а со всем другим?.. С одинокими безумцами, подобными тебе, которые норовят заставить человечество смотреть на мир их глазами.
— А как вы сами думаете, Херри? Вас это не пугает?
— Пугает.
— Я бы на вашем месте бежала бы отсюда куда глаза глядят.
— Но вы здесь, Катрин. И не на моем месте, а на своем…
— Думаю, что я здесь долго не задержусь. Сыта по горло вашими апокалиптическими штучками.
— Неужели вы не хотите узнать? Неужели вы не хотите пройти весь путь до конца? Вы ведь уже ступили на него, Катрин…
— Предпочитаю наблюдать за событиями с материка. И прочитать о конце света в газетах, Херри.
— Вы осторожная.
— Да.
— Почему вы не хотите мне помочь? Я уверен, что если бы вы захотели…
