— Уваровы заплатят за все, что они сделали нашей семье!
— И ради этого ты готов поставить под удар весь Николаевск? — покачал головой Анвар. — И Макса?
— Плевал я на Макса!
— А зря, — покачал головой Анвар. — Он делает много полезного. Губерния начала развиваться, Борь! Если бы ты не был настроен так категорически, я бы предложил заключить с ним партнерский договор.
— Анвар! — Борис схватился за сердце. — Да как ты можешь такое предлагать!
— Вот поэтому я и предлагаю уходить к кукам, — вздохнул старший брат. — И начать все заново.
— Уйдём, — пообещал брату Борис. — Обязательно уйдем! Но для начала… Уничтожим Уваровых. И Огнев-Пылаев станет моим пылающим клинком!
На этом моменте меня снова выбросило из видения, и я, не удержавшись, покачал головой.
— Эх, Зубаев-Зубаев… До сих пор мести ему хочется.
— И ты можешь ему её дать, — голосом искусителя произнес Виш. — Ведь Уваров не зря, м-м-м, подарил тебе Ангелину.
— Во-первых, не мне, а Дмитрию. Во-вторых, не подарил, а отдал. В-третьих…
Признаться, в глубине души я считал, что отдать Ангелину Зубаеву будет честно. Ангелина столько дел натворила, что век не отмыться. Да и потом, ей не помешает оказаться на месте жертвы…
— А, в-третьих, Виш, это будет неправильно.
Не знаю, что это — мягкотелость или совесть, но так поступить с девушкой я не мог.
— Твое дело, Макс, — хмыкнул Виш. — Зубаев все равно не успокоится.
— Решим, — вздохнул я. — Да и вообще, черт с ним! Давай лучше ещё куда-ниубдь заглянем?
— К Уваровым? — предложил Виш. — Или к Новиковым? Тебе не интересно узнать, зачем они сунули тебе свою кровь?
— Это и так понятно, — отмахнулся я, пытаясь увидеть в огне камина феникса. — Они — шпионки. Давай лучше попробуем глянуть… мэра Василькова. Или Шуйского! Или… императрицу!
— Губа не дура, да, Макс? — усмехнулся Виш. — Увы, но не выйдет. Все, что тебе грозит — это утренний кофе с Ангелиной и Марией.
— В смысле не выйдет? — не понял я. — Почему?
— Потому что закончились дрова, — с сочувствием протянул фамильяр. — Надеюсь, ты запомнишь этот сон…
Я только хотел было ответить, что, конечно, запомню, как гостиная обратилась во всепожирающий огонь, и я… проснулся.
Вот только утренним кофе в компании двух дворянок и не пахло. Зато вместо них между мной и камином на коленях сидела красная, как помидор, Вера.
И, судя по отсутствию на ней одежды, сидела не просто так.
— Господин…
— Так, Вера, — я посмотрел по сторонам, но не нашел ничего похожего на плед. — Для начала надень это.
Пришлось достать из Инвентаря Храмовую робу, поскольку ничего похожего на женскую одежу у меня с собой не было. Ну не давать же девушке спальник в конце-концов?
— Ваше Сиятельство…
— Сначала оденься, — я поднялся на ноги, убрал спальник в Инвентарь и отвернулся в сторону, давая Вере возможность натянуть на себя робу.
— Как благородно, — хмыкнул Виш.
«Дело не в благородстве, — мысленно поморщился я, — а в воспитании и совести. Понятно же, зачем она пришла».
— Тут только два варианта, — хихикнул Виш. — Будет что-то просить или предлагать. Точнее, хи-хи, благодарить.
«Мне благодарности от шестнадцатилетних девочек не нужны».
— Точно-точно, — покивал Виш. — Ты же любишь постарше!
«Отставить грязные намеки в адрес Виолетты!».
— Как скажешь, — не стал настаивать фамильяр. — Хотя, будь я на твоем месте, то от благодарности бы не отказался. Если тебе не нравится Верочка, то присмотрись к Ангелине Уваровой или к Марии Новиковой!
«Знаешь, что Виш? Драконочку тебе надо! Как ты говоришь, самку!».
— Ты давай со своими самками разберись, — тут же насупился фамильяр. — А я уж как-нибудь сам!
«Сам? Прозвучало как-то двусмысленно, дружище…»
— И это мне говорит человек, который только что отказался от сладкого из-за каких-то дурацких принципов, — закатил глаза Виш. — И вообще, зуб даю, что ты ей нравишься!
«Ну-ну… И вообще, скоро мы с Анастасией пойдем на свидание!».
— Господин… — Вера наконец-то справилась с робой и сейчас стояла у потухшего камина, устремив взгляд в пол. — Простите меня…
— За что тебя прощать-то? — удивился я, задержав взгляд на её горящих от стыда ушках. — Давай знаешь, как сделаем? Я быстренько умоюсь, а ты в это время сообразишь что-нибудь на завтрак. И во время еды все и расскажешь. Идёт?
— Идёт…
— Вот и славно!
Я наскоро умылся и, смыв с себя сонливость — ещё бы мой «сон» продлился всего лишь полтора часа! — вернулся в зал. Причем, даже если бы я не знал, куда идти, то сумел бы найти его по божественному аромату.
Едой пахло так вкусно, что у меня тут же заурчал желудок, и я чуть ли не коршуном набросился на стол.
Вера же сидела рядом и с умилением смотрела, как я уминаю приготовленный ею завтрак.
— Ты пока рассказывай, — попросил я. — А то на этот божественный запах сейчас полрайона слетится.
Вера кивнула и, то и дело спотыкаясь и краснея, начала рассказывать.
И про свою маму, и про ресторацию, и про домогательства бывшего управляющего, и про мерзкое поведение покойного Жоры и его спутников.
