Да, Ангелину было жаль, да, возможно, сейчас девушка бы не отказалась от крепких мужских объятий, да она красива… Но я не хотел дарить ей ложную надежду.
«Виш, я — мерзавец?».
— Ты слишком много паришься о мелочах, Макс, — фыркнул фамильяр. — Настоящий дракон не обращает внимания на всякую ерунду, настоящий дракон смотрит вдаль и летит к своей истинной цели!
— Намекаешь на стакан молока? — пошутил я, переводя тему.
— Лучше два, — тут же сориентировался дракончик. — И вообще, шевели ногами, Макс! У нас ещё уйма дел!
Наскоро перекусив на первом этаже, я вернулся в штаб и с головой погрузился в работу.
Ангелина вела себя, как ни в чем не бывало, и лишь покрасневшие глаза её выдавали. Что до Вязовой, то та тактично делал вид, что ничего не замечает.
Сосредоточиться в такой атмосфере было непросто, но я справился.
Выбросив из головы всех девушек мира, я добил все поставленные на сегодня цели, дописал все аналитические записки и даже раздал все указания.
К тому моменту, когда я закончил с работой, на пороге штаба появился хмурый Воин.
— Я — Василий, — представился мужчина, не сводя с меня немигающего взгляда.
— А я — Макс, — усмехнулся я в ответ.
Ликвидатор, а это был именно он, наверняка знал и мое имя, и титул, и даже ранг с дарами, но обращался он ко мне как к равному.
— У нас всё готово, Макс.
— Дамы, — я обвел взглядом притихших Ангелину и Ирину Олеговну. — Оставляю наш аналитический штаб на вас. Вопросы, если будут, адресуем Анне, Прохору или Артёму Сергеевичу.
— Будьте осторожны, Макс Павлович, — произнесла Вязовая. — Пока вас нет, что делать с отчетами о хищениях и недоимках?
— Отправляйте Колмогорову, Ирина Олеговна.
— Будет сделано, Макс Павлович.
— Береги… те себя, — едва слышно прошептала Уварова, залившись краской.
— Дамы, все будет хорошо! — я одарил девушек уверенной улыбкой. — Надеюсь на вас.
И, решив, что прощание прошло более, чем успешно, направился к ожидающему меня Василию.
Пока шёл, подспудно ожидал, что Ангелина бросится мне вслед, но девушка ограничилась полным заботы и волнения взглядом.
— Хищница, — одобрительно кивнул Виш. — Ну что, Макс, пора закрыть должок перед стелой?
Несмотря на темное время суток, мы мчались по заснеженной дороге с немыслимой для местных скоростью.
Ночную тьму разгонял светляк, подвешенный в десяти метрах перед головной мотособакой.
По бокам то и дело мелькали поля, леса, деревушки и даже небольшие города. Несколько раз мы пролетали мимо датских патрулей, но ни один из них за нами не погнался.
А может и погнался, только толку от этого было шиш да маленько. Догнать нас было невозможно.
Позади осталась высадка в Стокгольме, бой со шведским ополчением и встреча с Виолеттой.
Не знаю, что из этого запомнилось мне больше — величественные корабли, идущие под полными парусами и при вспышках атакующей магии, оглушительный рёв морских волн, которые Маги виртуозно обрушивали на вражеский флот или отчаянная ярость моряков…
Планировать вторжение, сидя в теплом кабинете, было легко, но столкнувшись лицом к лицу с людьми, защищающими свой город и свою страну, было… отрезвляюще.
Но и этого судьбе оказалось мало, и наш корабль попытался взять на таран шведский двухмачтовый бриг.
Таран не вышел, но шведские моряки умудрились зацепиться крюками за наш борт и к нам в гости хлынули северяне.
И все мои планы загрести весь жар чужими руками пошли прахом.
Мои
Вместе со мной холодную ярость моряков встречала пятерка Ликвидаторов, каждый из которых стоил небольшой армии, но лично мне, легче от этого не становилось.
Да, я мог бы отсидеться в трюме, и люди Василия все сделали бы сами. Да, я мог сойти с корабля уже в порту, на расчищенную от врагов пристань.
Мог, но не стал.
Что отец, что мой старшина в армии, что Илюха, на которого я работал несколько лет, все они раз за разом транслировали одну и ту же мысль:
Мужчина должен отвечать за свои слова и уж тем более за свои поступки.
И я, каким-то звериным чутьем понимал — если отсижусь за спинами своих людей, то об уважении я могу забыть.
Поэтому я и встречал шведский абордаж лицом к лицу.
Во всех фильмах, которые я смотрел в своем мире, главные герои без страха и упрека уничтожали сотни врагов, вставших у них на пути, и лишь при встрече с главным злодеем в них просыпались человеческие эмоции.
И не считал себя неженкой или белоручкой. От моих рук пали сотни монстров и десятки людей, а от отданных мной приказов, и вовсе несколько тысяч.
Но с этой войной счет перешел на десятки тысяч.
И мне, как бы я не был уверен в своей правоте, было чертовски жаль этих простых моряков, в приступе отчаянной храбрости лезущих на мой корабль.
Я видел в них не врагов, но… простых работяг. Вот только для этих работяг я был именно врагом. Воплощением зла.
Я хлестал их
Мог ли я этого не делать? Да, мог. Но тогда война пришла бы в мою страну, а этого я допустить не мог.
