Купец VIII ранга полностью

Их глаза горели алым огнем, и они бросались в поистине самоубийственные атаки.

К счастью, Огненная волна смела бóльшую часть живности, и я украдкой перевел дух.

Несмотря на то, что Стелларис имел возможность вселиться в любую живность, уровень её развития имел решающее значение.

Если старику Ежи я ничего не мог сделать, то одержимые крысы и чайки сгорали, словно спички.

— Живучесть пятого ранга! — прохрипел Ежи, атакуя меня странной смесью Ледяного тарана и Каменного молота. — Случайность или закономерность?

Я промолчал, чудом отразив смертельную атаку, но Стелларису не требовался собеседник.

— Знаешь, как непросто было подгадать нужный Прокол? — Ежи нечеловеческим образом умудрялся атаковать и говорить в одно и то же время. — Зато твое тело сможет меня выдержать!

— И ты оставишь власть над этим миром? — не удержался я.

Постоянно двигаться, уворачиваться и огрызаться в ответ было сложно, но я не хотел упускать возможность вытащить из Стеллариса очередную порцию информации.

К тому же, я заметил, что тело старого Ежи начинает сдавать — все-таки Стелларис давно уже не был человеком и забыл, как важно правильно дышать.

— Глупец! — хохотнул Ежи, — получив мобильность, я лично подчиню все непокорные стелы! Скоро у этого мира будет свой собственный бог!

— Сорок процентов!

— И первым делом я найду эту ящерку! — Стелларис метнул гневный взгляд на Виша. — Ведь это из-за них все полетело в Бездну!

— Пятьдесят процентов, Макс! — Виш невозмутимо продолжал отсчет, целиком и полностью сосредоточившись на процессе слияния.

— Думаешь, ты победил? — движения Ежи становились все дёрганее, плетения работали через раз, но это Стеллариса как будто не смущало. — Я знаю о тебе все, Макс Огнев-Пылаев! Или, вернее сказать, Пожарский?

Я швырнул в Ежи Огненным копьем, но тот хоть и с трудом, но сумел уклониться.

— Что дальше? — прокашлял Стелларис. — Призовешь своих ифритов? Давно пора!

— Шестьдесят процентов, — донеслось от стелы. — Море на три часа!

Я посмотрел вправо и с чувством выругался.

Мало того, что на деревушку неслась огромная волна, так ещё и на гребне этой волны темнела рыбацкая шхуна.

— Прощай, Макс! — тело Ежи уже не выдерживало нагрузки, но Стелларису было плевать. — Или, быть может, вы со своей ящеркой умеете дышать под водой?

— Это ловушка, Макс, — прошипел Виш со своего места. — Семьдесят процентов!

Я же, поймав Ежи в прицел, выпустил в него Огненный таран и, убедившись, что верхняя половина тела бывшего Хранителя обратилась в прах, рванул к стеле.

— Если ты такой умный, — прошептал я, прижимаясь к стеле, — то ты должен был учесть Универсальный номинал!

И я, окружив себя Каменной стеной, усилием воли поднял её на десять метров вверх.

Голова тут же закружилась, но я и не думал довольствоваться сделанным. Каменную стену окружил гибкий Воздушный щит, а в накатывающую на меня волну полетели плетения Заморозки.

Все эти плетения жрали золото, как не в себя, но ничего лучше я не придумал.

Хотя, можно было пустить навстречу морской волне волну Огня? Но что-то я сомневаюсь, что сумел бы испарить такое огромное количество воды!

— Восемьдесят процентов, — буркнул Виш, всем телом прижимаясь к ретранслятору.

Дракончик хоть и не смотрел на катящуюся волну, но отлично ощущал угрозу. — Шхуна!

Мне понадобилось три Огненных копья, прежде чем рыбацкая шхуна исчезла во вспышке огня, а в следующий момент нас захлестнула шестиметровая волна.

Удар был такой силы, что у меня из носа пошла кровь, а из Инвентаря исчезло несколько тысяч золотых — Воздушно-каменный щит чудом выдержал, а волна жадно накрыла деревушку.

— Восемьдесят пять процентов…

Из-за того, что я оказался в рукотворном колодце, шум моря доносился до меня как-то глухо, но зато вода начала стремительно подниматься из-под земли.

Увлекшись, я совершенно забыл про защиту снизу.

К счастью, вода поднималась неохотно, и к тому моменту, когда волна потянулась назад, поднялась мне только до груди.

Да, холодно, да, неприятно, но, черт возьми, мы живы, и это самое главное.

— Как бы не так! — пробулькала окружившая меня вода, превращаясь в алый лёд.

Такой подставы я не ожидал, и мой колодец, который я удерживал из последних сил, рассыпался в мгновение ока. Следом на нас с Вишем хлынула отходящая назад волна, и я в последний момент сумел прикрыть фамильяра воздушным куполом.

Плетение получилось создать без помощи рук, усилием мысли, и если бы не алый лед, я бы наверняка собой гордился.

А так я, задержав дыхание, терпеливо дожидался, когда же наконец волна схлынет окончательно, и старался почувствовать онемевшее ниже груди тело.

Я не просто не ощущал своего тела, оно как будто стало чужим! Но хуже всего было то, что этот алый лёд стремительно поднимался вверх.

Грудь, шея, подбородок…

— Всё! — прорычал Виш, и алый лёд треснул на тысячи кусочков.

Волна, словно послушав Виша, окончательно схлынула, оставив меня по колено в морской воде, а я неверяще посмотрел на Виша.

— Как это всё, Виш? А как же девяносто?