– По-моему я внятно объяснил, что ты должна делать, – сквозь стиснутые зубы, выдохнул Руслан. Он стоял достаточно близко, чтобы я могла почувствовать жар его мощного тела и пряный мускусный запах возбуждения. Пару минут Греков просто дрочил, впечатав взгляд в мою промежность, все быстрее гоняя кулак по своему эрегированному органу. Я же смотрела куда угодно, но только не на его член. Старательно стимулировала клитор и свободной рукой поочерёдно кружила по соскам, чувствуя себя конченой дурой. Я не стану врать и говорить, что абсолютно лишена чувственности. Клитор орган независимый от головы, в которой кишат мои тараканы. При определённых манипуляциях я испытываю приятные ощущения, но их интенсивности недостаточно, чтобы я часто хотела прикасаться к себе подобным образом.
Но в этот раз я ощущала пульсацию в клиторе острее, чем обычно. Я даже на пару мину забыла, что за мной наблюдают, закрыв глаза и погрузившись в новые ощущения. Очнулась только, когда пальцы начали скользить, и я почувствовала, как внизу живота становится очень горячо. Клитор разбух и каждое движение пальцев запускало волну дрожи по телу. Я испугано застыла, прекратив ласкать себя и подняв голову, встретила жуткий чёрный взгляд Руслана. Схватив меня за бедра, он резко развел их шире и дернул на себя, до синяков впиваясь пальцами в мою задницу. Я вскрикнула, почувствовав, как его член грубо врывается в меня, заполняя до упора. Не дав на секунды на передышку, он опрокинул меня спиной на стол и сдавив рукой горло, начал вбиваться в мое тело с животным остервенением. Я отчаянно хрипела, с испугом глядя в искажённое дикой похотью лицо, пока он мощно работал бедрами, издавая гортанные рычащие стоны. Больно, жестко, намеренно-грубо, и снова без смазки и защиты. Я расслабила мышцы, чтобы хоть немного уменьшить обжигающее ощущение натяжения от резких толчков и стало действительно легче. Руслан двигался все быстрее, закинув мои ноги на свои плечи, пальцы на моем горле разжались, и я смогла спокойно дышать. Совершенно внезапно, к моему ужасу на место боли пришло утерянное томление, низ живота снова залило теплой волной.
– Ты течешь. Втянулась, сука? – прохрипел Греков, отпуская мои ноги на свои бедра. Он начал трахать меня быстрыми толчками в одном ритме, и я сама уже чувствовала, как мокро становится между ног. Он практически лежал на мне и в такой позе при каждой фрикции, его лобок задевал растревоженный клитор, и я с ужасом осознала, что получаю удовольствие от процесса, усиливающееся с каждым влажным шлепком и закручивающееся где-то визу живота.
– Кончать собралась, шлюха? Тебе за это не платят, – Руслан криво ухмыльнулся и сжал мои скулы стальными пальцами, звериный взгляд опустился к моим губам. На секунду показалось, что он собирается меня поцеловать, но, разумеется, я ошиблась. Греков резко выпрямился и стащив меня со стола, поставил на колени и за волосы подтянул к своему паху. Наверное, не стоит пояснять, зачем ему понадобился мой рот.
Это была ужасная неделя. Тянулась бесконечно. И уже к среде я чувствовала себя настолько вымотанной, что, приезжая домой, падала в кровать прямо в одежде и просыпалась только утром по звонку будильника. Близился конец месяца и вместе с ним период отчетов. Еще и аудиторская проверка пожаловала. Больше всех суетиться пришлось нашему отделу. Григорьев и Царенко вконец озверели и травили меня по малейшему поводу. Не скажу, что каждый раз необоснованно; я действительно совершала ошибки, как и многие другие, но доставалось мне по-прежнему больше всех. Сашка Смирнова успокаивала тем, что на испытательном сроке она тоже летала, как ссаный веник и заработала пару штрафов, но зато научилась стрессоустойчивости и теперь ей море по колено, а вопли и придирки Григорьева все равно, что надоедливый писк комара. София не разделяла точки зрения Саши, и тоже считала, что ко мне слишком сильно придираются и переживала, что я могу вылететь до истечения испытательного срока.
Я тоже переживала.
