– Поверь, Лена, это не твоя заслуга. – криво ухмыльнулся Греков. – За последний месяц я только и делаю, что застаю тебя с мужиками, планирующими тебя выебать. И не только с мужиками, – добавил с хриплым смешком. – Я уверен, тебя ждет очень большое будущее.
– Что ты имеешь виду? – напряглась я, устав спорить и терпеть оскорбления.
– Только то, что сказал, – неоднозначно ответил Руслан. – Должность Григорьева теперь твоя, Лена. Ты ускорено прошла испытательный срок и с понедельника будешь выполнять обязанности личного помощника. Твоя зарплата вырастет приблизительно в два раза.
Я пару минут осмысливала услышанное. Слова Руслана никак н укладывались в моем сознании. Слишком неправдоподобно, слишком хорошо, чтобы я поверила… Так не бывает. И все-таки Греков говорил серьезно. В том, что он никогда не забирает свои слова назад, я убедилась на собственном опыте.
– А наше соглашение? – тихо спросила я, задержав дыхание со смешанным противоречивым чувством, сдавившим низ живота тянущей болью.
– Действует до конца месяца. Потом всё, – абсолютно бесстрастно ответил Греков, так ни разу и не взглянув на меня.
Потом всё… Мне словно пощечину влепили, но гораздо больнее, чем в прошлую пятницу. Я села, подтянув к груди одело и обхватила себя за плечи. Привыкшие к полумраку глаза только сейчас заметили, что я не в своей комнате, точнее не в той, где обычно сплю, когда остаюсь у Грекова. Здесь нет ничего моего. Всё чужое.
Он принес меня в свою спальню? Похоже на то…. Надо было что-то сказать, но я не могла, не находила слов. Радоваться же надо, да? Я так мечтала о свободе, о хорошей должности, успешной жизни. У меня все это будет и даже больше. И не надо будет терпеть грязные домогательства Грекова и бежать к нему по каждому звонку, вставать на колени или в любую другую позу, которую он пожелает. Я должна быть счастлива, прыгать от радости и благодарить Руслана за редкий шанс, который он дал мне, по сути спросив не так уж и много.
Но я ничего этого не чувствовала. Только горечь, отвращение к самой себе и острое понимание того, что пару минут Руслан сказал мне чистую правду. Я шлюха. Шлюха, продавшая себя за сраные двести тысяч. Использованная и больше ненужная, наскучившая шлюха.
– Я хочу поехать домой, – я сама удивилась тому, как жалко прозвучал мой голос.
– Нет. Ты останешься, – категорично отмахнулся от меня Греков. – Завтра мы идем в клуб. Я уже внес тебя в список брони. Отменить можно, но я хочу, чтобы ты пошла. Будет интересно, – двусмысленная ухмылка раздвинула мужские чувственные губы и мне стало не по себе от интонации, которой был произнесен конец фразы. Сразу захотелось сбежать подальше, спрятаться в уголке, притворившись невидимкой.
– Тогда можно я пойду в другую спальню? Мне там привычнее, – осторожно попросила я. Руслан повернулся, взглянув на меня непроницаемым острым взглядом, о которого мурашки побежали по всему моему телу оголтелым табуном. Я зябко поежилась, сглотнув пересохшим горлом.
– Вторая спальня занята, Лена, – произнес он равнодушно и отвернувшись затушил окурок в пепельнице.
– Новенькая? – спросила я и задохнулась от нахлынувшего воспоминания. Точно такими словами чуть больше месяца назад встретила меня Грета.
– Новенькая, – подтвердил Греков. – Спи, Лена, завтра тяжелый день.
Больше Руслан не сказал мне ни слова, не удосужившись уточнить, что за сука спит в моей постели, хотя не моей, конечно… Вытянувшись рядом, он повернулся ко мне спиной и почти сразу уснул. А я не могла, лежала, пялилась в потолок и пыталась разобраться в своих эмоциях и чувствах. Злилась на себя, но ничего не могла с собой поделать. Во мне бились обида и женская гордость, проснувшиеся так некстати. Сама не понимала, почему меня так задело, что Греков наигрался со мной за какой-то месяц. Почти два, но это все равно, как плевок в лицо. Но я же знала, что так и будет. Так откуда эти глупые овечьи мысли? Неужели золушкой себя возомнить успела? Руслан не давал мне ни малейшего основания или повода думать, что я чем-то выделяюсь из толпы проституток, прошедших через его постель. Ни одной единой поблажки, кроме новой должности, о которой я не просила и даже мечтать не могла. Что это – подачка с его стороны? Прощальный подарок? Или мне придется расплатиться сполна за этот широкий жест?
Рой вопросов разрастался с неимоверной скорости, кружил и жалил, не давая уснуть. Я ворочалась с бока на бок, пока мой мучитель спокойно спал, не подозревая какую бурю вызвал у меня в душе. Ерзала в поиске удобной позы, гнала прочь тяжелые мысли, считала до тысячи и обратно, но сон накрыл меня только под утро.
