Мы все знаем, что это не так, и он даже не пытается придать своим словам больше убедительности.
— Кто-нибудь еще будет чай?
Полли поднимает вверх старый чайник, из которого всё ещё поднимается пар. Никто не отвечает. Мы все погружены в свои мысли, размышляя о путешествии, которое нам предстоит. О будущем. О том, каким будет ощущение, больше не зависеть от чипов. Где мы будем, когда пройдет зима? Где тогда буду я? Эта мысль заставляет меня нервничать, и я отбрасываю ее прочь. Затем допиваю чай и встаю. Стало ветрено, а вдалеке бушует океан. Мне будет не хватать этого маленького острова, на который мы сбежали после битвы с нежитью. Зелени, нетронутой природы, отсутствие всего, что имеет отношение к мегаполисам. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду себя так чувствовать?
Я стряхиваю эти мысли и поворачиваюсь к Мали. Моя собака лежит в траве рядом со мной и дремлет. Я обнимаю ее за шею и целую в мех. С тяжелым сердцем мне придётся оставить ее здесь, потому что на этот раз дело не в защите Пейшенс и не в борьбе с купидами — те две вещи, которым ее обучали. Мали поднимает голову и облизывает мне лицо. Я взлохмачиваю ее шерсть, затем быстро прощаюсь с остальными.
Пейшенс и Сай тоже встают. Над Ланди начинают сгущаться тучи, и я хочу уехать, прежде чем начнётся дождь.
Глава 7
Океан разбушевался. Волны ударяются о скалы, обрушиваются вниз и исчезают в белой пене. Перед нами неподвижно лежит город, к которому мы с каждой минутой всё ближе и ближе. Промышленные башни, как всегда, устремлены в небо, а особняки промышленников ютятся на маленьких зелёных пятнышках газонов. Если бы было темно, и горели бесчисленные огни мегаполиса, зрелище было бы прекрасным. А сейчас Лондон лишь покрыт серым облачным покровом, который, кажется, исходят прямо из промышленных башен.
— Долго ещё? — спрашиваю я Скиннера.
— Примерно двадцать минут.
Он сидит возле меня и управляет самолётом так, будто ничего другого в жизни больше не делал. Не комфортно становиться лишь когда мы пролетаем над воздушными дырами.
Пейшенс позади меня снова заметно притихла. Наверняка, ей опять плохо, как и тогда, когда мы были в бегах. Я вспоминаю, как мы вместе сидели в машинном отделении корабля и пели эту старую детскую песенку.
«Спой песню за шесть пенсов…»
Я поворачиваюсь к Пейшенс и беру ее за руку.
— Когда меня не будет…
Мой голос звучит хрипло, и я откашливаюсь.
— Когда меня не будет, ты должна быть на чеку вместо меня. Как только почувствуешь или увидишь что-то странное, сразу иди к Саю.
Пейшенс долго на меня смотрит, в ее взгляде читается немой вопрос. Затем она сжимает мои пальцы.
— Почему ты такая грустная, Джо?
Сай, сидящий рядом с ней, поднимает взгляд и выглядит чуть ли не удивленным. Разве он не мог сам догадаться, что мне грустно? После всего того, что было, он всё ещё думает, что я холодная и бесчувственная. А ведь я уже давно переборола то, что мне столько лет внушал мой чип. Мои чувства по отношению к Саю сильнее, чем программа, которую когда-то ввели в крошечный кусочек металла над моим сердцем.
Хотя все мои чувства восстают, я вспоминаю те ночи на Ланди, когда он прокрадывался ко мне, если Пейшенс ночевала у одной из девочек-целительниц. Ощущение его тела, когда он просто лежал рядом со мной. Иногда он рассказывал мне о своей жизни, о том, что пережил в Ничейной Земле и перед вратами Вудпери. Во время таких рассказов я ждала того момента, когда что-то покажется ему смешным, и он начинает смеяться. Я всё ещё люблю его смех. И уже сейчас так сильно скучаю по нему, что не нужно быть целителем с тонким чутьём человеческих недостатков, чтобы заметить это. По Пейшенс я тоже уже скучаю. Всё же я заставляю себя улыбнуться.
— Мне не грустно, просто я волнуюсь.
— Не стоит, — говорит Сай вместо Пейшенс. — Я присмотрю за ней, пока ты не вернешься.
«Пока ты не вернешься». Услышав эти слова, я сглатываю. Всё же заставляю себя поднять взгляд и посмотреть на него. Я хочу, нет, я должна запомнить его лицо. Морщинки вокруг его губ, обнаруживающие добродушие, воинственное выражение в глазах. Его спутанные волосы, оттенок его кожи.
— Спасибо, — тихо говорю я.
Мне хочется прибавить «за всё», но это выдало бы меня ещё больше. Я заставляю себя взять себя в руки. В конце концов, мы ещё увидимся, прежде чем я расстанусь с ними навсегда. Если все пойдет по плану, то мы скоро снова встретимся.
Остальную часть пути в кабине жутко тихо. Город перед нами всё растёт и растёт, и вот мы уже пролетаем над первыми предместьями. Больше нигде девиз мегаполисов — «Вся власть капиталу!» — не осуществлялся так последовательно, как в Лондоне. Нет более высоких инстанций, чем промышленники, поэтому нет никого, кто мог бы контролировать воздушное движение. Тем не менее мы не решаемся приблизиться к центру города.
