— Он отдал свою жизнь за неё, — тихо говорит Ли. — Хочешь, чтобы всё было напрасно? — такое чувство, что его голос теперь исходит не снаружи, а из моей головы, как будто его слова мои собственные мысли. Как будто во мне всё перестало работать и было заменено его навязчивым голосом. — Помоги мне найти её. Давай вместе позаботимся о том, чтобы второй человек, который что-то для тебя значит, тоже не умер.
Я больше не хочу его слушать, вообще больше не хочу слышать даже слово. Просто сидеть здесь и вечность смотреть на лицо Сая, представляя, что он только спит. Но мой разум не позволяет этого. Снова и снова он указывает мне на синие губы Сая и отсутствие… отсутствие его Я в этом безжизненном лице. Мёртвое тело, лежащее на металлическом столе, имеет черты Сая, но они кажутся грубыми, будто вырезанными из дерева. Бездушными. Они напоминают мне о том, что я потеряла его, потеряла навсегда.
— Я знаю, это ужасно. Люди иногда умирают, хотя мы их любим. Мир жесток. Давай позаботимся о том, чтобы он не стал ещё более жестоким.
Я автоматически поворачиваюсь к нему.
— Почему вы ему не помогли?? — кричу я. — И почему не помогли ей?? Она ваша дочь! Вы должны были что-то сделать!
Ли вздрагивает. Моя вспышка гнева сбивает его с толку, внезапно он выглядит потрясённым. Его глаза — единственное, что на его лице настоящее, на мгновение темнеют, давая возможность взглянуть на мужчину за маской. Одинокого после смерти жены. Испытывающего стыд от знания того, кто он есть на самом деле. Голодного до признания и презираемого детьми. Но потом выражение его лица внезапно ожесточается, и потрясение исчезает.
— Сейчас это не важно! Мы должны её найти, вот что сейчас важно! Где бы она могла спрятаться?
— Я не знаю! — мой голос всё ещё звучит слишком необузданно, слишком пронзительно. — Это у вас камеры! У вас был шанс что-нибудь сделать! — я снова пытаюсь вырваться, каким-нибудь образом поцарапать запястья, как показывал Скиннер.
Дариан Ли продолжает от меня отдаляться. А потом, как будто кто-то во мне нажимает кнопку, и меня снова окутывает благодатная темнота. И прежде, чем я успеваю спросить себя, как это возможно, я снова теряю сознание.
Глава 48
— Стражинца.
Прежде чем открыть глаза, я уже знаю, что снова нахожусь в своей камере: холодный воздух, твёрдый пол, на котором я лежу скорчившись, обхватив руками тело. У меня всё болит. Каждая клеточка во мне не желает просыпаться.
— Джолетт.
Я отворачиваюсь, не хочу слышать этот голос. Вообще не хочу ничего слышать, даже своё собственное имя, которое только напоминает, кто я такая и что потеряла.
— Если позволишь им сломать тебя, им будет легко навязать тебе свою волю. Как только сойдёшь с ума, станешь их инструментом. И прежде, чем сама поймёшь, как уже расскажешь им, где малышка.
— Но я не знаю, где она, — сипло отвечаю я.
— Тогда они просто отправят тебя на поиски. Ты знаешь её лучше, чем даже саму себя. Кто сможет найти её быстрее, чем ты?
— Ты, — автоматически говорю я.
С другой стороны стены доноситься хриплый смех Слэйда.
— Не думай, что они уже не пытались предложить тоже самое мне. Они даже обещали выключить свет, если я буду сотрудничать.
— В твоей камере светло?
— Конечно же у меня светло.
Да, конечно. Ли знает, как мучить своих заключённых. Не успела я закончить эту мысль, как перед моим внутренним взором появляется лицо Сая, и моё тело сотрясется от судороги. Мне кажется, что я начинаю плакать, но слёз нет. Дрожащими пальцами я ощупываю глаза. Такое чувство, что они опухли. Я уже выплакала о нём все свои слёзы. Но пользы от этого мало. Мои мысли возвращаются к нашим последним проведённым вместе минутам.
О чём мы говорили в последний раз? Что я ему сказала? Надеюсь, это было что-то, что показало, как он для меня важен. Надеюсь, последний взгляд, которым мы обменялись, был не сердитым. Если бы я знала в том огромном холле, в которым мы были, словно ничтожные пылинки, что наше расставание уже началось, я бы сделала всё иначе. Может я смогу туда вернуться, может во всеобъемлющей тьме есть где-то путь. Может бог Сая даст мне шанс. Что бы я тогда сделала иначе? Заставила бы нас вернуться? Или просто в последний раз поцеловала его? Нет, несмотря ни на что, поцеловать бы не смогла, потому что Пейшенс всё ещё была бы там…
Пейшенс.
Я механически, словно робот, встаю и как на ходулях иду к стене, где начала делать отверстие. Она куда-то уползла и ждёт, когда её спасут. Она уже так долго там лежит, в любой момент может умереть. Но я всё ещё могу её спасти. По крайней мере, придам жизни какую-то цель. И, может быть, нам удастся каким-нибудь образом добраться до Сая, и Пейшес сможет его вернуть, как сделала это со Скиннером… Я опускаюсь на колени, нащупываю углубление в стене и хочу снова начать копать, но мои пальцы почему-то такие мягкие, такие бесполезные…
Я лихорадочно ощупываю мою правую руку. Она кажется странной, и требуется несколько мгновений, прежде чем я понимаю: у меня вообще больше нет ногтей. Должно быть люди Ли удалили их.
