Мы уже вышли на улицу из ресторана, при чем вместе, что уже вроде как вселяло слабую надежду. Но, когда я увидела у обочины ожидающие две, а не одну машины, сразу все поняла и без лишних объяснений. Скажи мне кто пару часов назад, что я буду так из-за этого переживать, наверное, посчитала бы этого смельчака больным психопатом.
Хотелось забраться в предназначенный мне кроссовер как можно быстрее и остаться наконец-то в относительном одиночестве, чтобы уже не стесняться ни хлещущих через край эмоций, не дичайшего желания разреветься на полную катушку. Но Глеб Анатольевич приостановил меня у самой дверцы пассажирского салона авто и, что совсем уж неожиданно, "заставил" обернуться к себе лицом. Ну, как заставил? Придержал рукой за плечо и тем самым дал мне негласную команду сменить направление.
Меня тогда уже третий раз за вечер приложило нехилой такой реакцией на его прикосновение и страхом перед чем-то нежданно непредвиденным. Будто он собирался сделать со мной на людной улице что-то крайне непозволительное и очень-очень плохое. Хотя, не думаю, что именно этим. Когда он помогал мне в ресторане с накидкой, меня тоже на несколько секунд приложило схожими ощущениями. Уж слишком близко, особенно, когда чужое физическое тепло осязается куда сильнее, чем касающаяся тела ткань тяжелой пелерины. А может и не только тепло, но и что-то сверх того… Разве что из-за панического волнения ты не способна разобрать что именно.
— А если я отвечу прямо сейчас? — выпалила неподумавши та, кто только что поклялся себе молчать до самого возвращения в общежитие института.
И что за гребаная несправедливость? Почему возле таких заведений всегда так много уличного освещения? Прямо как посреди бела дня, никакой интимности и загадочности. Видишь лицо собеседника еще лучше, чем за пару минут до этого в ресторане, чуть ли не каждую мельчайшую морщинку, пору и тончайшие складки на губах. И ладно бы просто собеседника, а не человека, при виде и от близости которого у меня теперь точно выработается ничем не подавляемый эмоциональный рефлекс. Осталось только определить, какой конкретно.
— Это всецело твое право. — не похоже, чтобы он удивился моей упертости, если не наоборот, не ждал ее все это время. — Но у тебя все равно останется еще два дня, чтобы хорошенько взвесить все за и против. Это мои единственные на этот час условия. Я хочу, чтобы ты была уверена в своем решении на все сто и перестала, наконец-то, вздрагивать по каждому поводу и без повода даже при виде собственной тени.
— Думаете, двух дней для меня будет достаточно?
— Думаю, тебе нужен хороший отдых и, желательно, среди близких тебе друзей или просто хороших знакомых. Домашняя обстановка, что-то что всегда тебе помогает расслабиться и забыться. Удели это время только для себя. И когда окончательно успокоишься, тогда и примешь правильное для себя решение. А уже потом я тебе позвоню.
— Точно позвоните? — ну не сумела я сдержаться, уж простите. Недоверчиво прищурила глаза, всматриваясь в лицо так и несостоявшегося любовника и не пойми что там выискивая. Наверное, его ответную улыбку, незамедлительно последовавшую на мой вопрос и чересчур уж детское поведение.
— Предупреждаю сразу, если ты скажешь да, других поблажек больше от меня не жди. Это была первая и последняя. Потом тебе придется делать ВСЕ, что я тебе скажу. И не думай, что я передумаю. Свое решение я принял еще вчера, и оно уже не изменится, чтобы ты сейчас не сделала и не предприняла потом. Поэтому небольшой совет на будущее.
Уж чего я совсем от него не ожидала в эти секунды, так это того, как он вдруг сократит последний и явно мнимый отрезок последнего между нами расстояния и коснется теплыми губами моего холодного лба. Если бы он не придерживал все это время меня за предплечья, я бы точно либо пошатнулась, либо дернулась неосознанным импульсом не пойми куда и как. И опять бы проштрафилась уже окончательно.
— Будь хорошей девочкой и не делай ничего из того, что могло бы мне не понравиться.
Ничего себе пожелания на прощание "перед сном", особенно, когда тебя едва не прижимают к широкой мужской груди, удерживая от нее всего в ничего. Он действительно уверен, что после такого я скажу потом да? И почему мне теперь кажется, что другого ответа он уже не ждет и не ждал до этого?
От только что пережитого не пойми какого шока, я и слова выдавить не сумела, не то, чтобы сделать что-то еще — там, вздохнуть-выдохнуть, проморгаться или разморозиться. Это уже потом я пойму, что он не ждал от меня на свою установку никаких встречных ответов и уж тем более возражений. И это был отнюдь не совет, а нечто большее… Намного большее.
