— Неужели ты думаешь, что я буду встречаться с ним и дальше? Ты хоть способна себе представить, что случится, если он однажды обо всем этом узнает? Да и сомневаюсь я как-то очень сильно касательно взглядов на подобные вещи у того же Глеба Анатольевича. Не похож он на мужчину, готового делить меня еще с кем-то. Была бы это только одна ночь… и то… Банально не могу вообразить, как бы я после нее смотрела в глаза любимому человеку.
— Какое счастье, что его на горизонте пока еще не нарисовалось. Прости, Миха, но ты реально в пролете. Да и ты не так уж и права. Многие смотрят и вроде как ничего. Все живы-здоровы до сих пор. Если и не все, то большинство.
— Очень смешно. Ты ведь сама не собираешься заниматься эскорт-услугами до глубокой старости. Небось, когда начинала, клялась себе, что это временно и всего на пару месяцев.
— Ну, да, ты-то у нас быстро с этого соскочишь, если, конечно, дадут.
— А что? Могут не дать? Да и как это вообще?..
Мы опять сидели в Ксюхиной гостиной на ее шикарном персиковом диване из Икеа и опять распивали бутылку полусладкого шардоне, но уже не такими стремительными темпами, как прошлым вечером. Лунева помогла мне снять платье и разложить аккуратно по своим коробкам все подаренные Глебом Анатольевичем вещи с украшениями перед тем, как я решу их окончательную судьбу. Две закадычные подружки (нежданно ими ставшие за последнюю неделю), обсуждающие самую страшную в их жизни тайну, будто какой-то предстоящий поход в магазин за новым платьем или туфлями. Кто ж тогда знал, что я буду потом вспоминать об этих днях, как о положенной мной же точке невозврата, куда я потом захочу вернуться за любую цену, какую бы мне не предложили, вплоть за продажу своей души Дьяволу.
Правда… продавать ее было уже слишком поздно… Только если перепродать и то какому-нибудь более могущественному Князю Тьмы. Жаль, что в мистических я не верила, а реальный уже меня купил.
— Сама я с таким никогда еще не сталкивалась, но это же сука, мать ее, жизнь. Люди исчезают, резко впадают в кому или "выпрыгивают" из окон каждый божий день. Кто-то им в этом даже помогает. — в общем, Лунева, как всегда, пребывала в своем неизменном репертуаре. Подбадривала, как могла и от всей своей доброты душевной. — Как там в старой пословице? От сумы и тюрьмы не зарекайся? В общем, если каким-то невообразимым чудом ты умудришься перейти кому-то очень влиятельному дорожку, наименьшее, о чем ты можешь тогда мечтать — это чтобы остаться в живых. А ради жизни родных и близких, даже почку без сопротивления отдашь. Поэтому да. Вариаций до хрена и больше. А вот жизнь у тебя и молодость с красотой — всего по одному талончику на брата и то с минимальным сроком действия. И заметь, я не ставлю сейчас перед собой задачу тебя намеренно запугать. На подобное дерьмо можно напороться, где угодно, просто есть места, где это случается намного быстрее, результативнее и с наибольшей вероятностью.
— Тогда какой смысл во всех этих страшилках, если не мы влияем на большую часть происходящего? К тому же, мне дали два дня мнимой свободы. Так почему не использовать их по прямому назначению? Устроить какие-нибудь проводы в виде шумной вечеринки или похода на автопати, ну и, в самом процессе, помахать Мишутке ручкой. Оттянуться в последний раз по полной и на всю катушку. Мне ведь сегодня скинули на счет мою первую "зарплату". Теперь я тоже в состоянии заплатить за себя в любом ночном клубе, не краснея ни перед кем за свои скудные финансы.
— Главное, не увлечься этим. А то потом будет очень сложно остановиться.
— Для этого у меня имеется очень крутой стоп-кран. И неужели ты способна представить меня съехавшую с тормозов?
— Жизнь ломала и более стойких. К тому же… ты все равно никогда не будешь знать, где она в следующий раз подсунет тебе свой очередной душистый сюрприз и каких размеров.
О, да, Иммануил Кант на этом фоне банально отдыхает и нервно курит в сторонке. Подобную жизненную философию ничем не перекроешь, ибо она и есть априори, перед коей из-за собственного бессилия рыдают все никчемные боги.
