…Соседей по камере, как и родину, не выбирают. Более унылая компания мне я еще не попадалась. Вряд ли они скорбели по усопшему соседу. Чтобы сразу пресечь заговор зануд, я предложил познакомиться.
– Господа, давайте познакомимся! – как можно жизнерадостней сказал я. – Меня звать Володя. Статьи кодекса не называю, их много, но в прошлой жизни я был хорошим человеком.
Я подошел к Губошлепу и протянул руку. Тот укоризненно покачал сверкающей головой, но все же сунул мне свою поросшую рыжей шерстью лапу.
– Диктатор Вселенной! – церемонно назвал он себя.
Я не успел по достоинству оценить его ответ. Случилось невообразимое. Груда Мяса, будто подброшенный пружинами кровати, молниеносно вырос в гиганта и обрушился на Губошлепа. В следующее мгновение его узловатые клешни сомкнулись на том месте, где у толстяка была шея. Он заверещал, как кролик в кольцах удава.
Криминальный Череп бросился к двери, стал барабанить:
– Санитары! Санитары! Клиенту плохо, задыхается!
Только соучастия в убийстве мне не хватало.
Под гигантской тушей Губошлеп даже не брыкался. Он смотрел на мир широко открытыми глазами, как будто удивлялся его многообразию. И только свекольный цвет лица говорил о том, что в этом удивлении и восхищении есть что-то неестественное.
Я кинулся спасать Губошлепа. Но разжать тиски чудовищных лап было невозможно. Толстячок хрипел, сипел и не отдал концы лишь потому, что у него напрочь отсутствовала шея. Конвульсируя, он даже ухитрился сцапать большой палец душителя. Тот взревел, как циклоп, у которого выкололи глаз, взметнулся во весь свой рост. А Губошлеп еще крепче сжал зубы.
Трое санитаров, ворвавшиеся в палату, в первый миг остолбенели. Под потолком со свистом описывало круги человеческое тело. Груда Мяса, рыча, как мотор, вращал Губошлепа, пытаясь сбросить его с пальца. Но тщетно – тот вцепился мертвой хваткой бультерьера.
Все же «карусель» истощила силы гиганта. Санитары дружно навалились, обрушили его на пол, после чего взялись за мычащего Губошлепа. Но у него что-то заклинило, и он долго не мог разжать зубы.
Груду Мяса увели на перевязку. Губошлеп сидел на полу с окровавленным ртом и никак не мог отдышаться после полетов. Затем забрали и его. А нас с Криминальным Черепом напоследок незаслуженно обозвали зверьем. Череп покачал головой, достал из-под матраса мятую пачку сигарет, вытащил одну и, разгладив, закурил.
– Поняток не секут! – глубокомысленно изрек он неизвестно в чей адрес. – Писатель чисто филонит, гонит тюльку косяком, только дай повод отличиться. Ему что девятнадцать жмуриков, что двадцать – для круглого счета. Сам говорил, что так своему первому «болтуну» и заявил. После такого закидона его как водой в очке смыло. Больше не приходил, другого на защиту прислали.
Из этого монолога я понял, что «писатель» упорно симулирует психическое расстройство; на нем не менее девятнадцати трупов; он насмерть перепугал своего первого адвоката, намекнув, что тот может стать двадцатой жертвой. Просто так – для округления.
Я поднял с пола тетрадь, в которой Груда Мяса вел записи. На обложке шариковой ручкой был нарисован фантастический звездолет. На первой странице – любовно вырисованный заголовок: «ДИКТАТОР ВСЕЛЕННОЙ». Теперь все становилось ясным. Губошлеп, посмевший назваться «Диктатором Вселенной», затронул тончайшие струны творческой души Груды Мяса. Он грубо вторгся в интимные страсти и переживания, он хотел выставить его на посмешище! И оскорбленный и униженный талант превратился в чудовище.
Непростыми оказались житейские отношения в доме юдоли и печали.
– Ну а этот, Губошлеп-камикадзе, у него что – тормозная жидкость вытекла? – спросил я.
– Да я сам не въехал… Фраерок, морманетка захарчеванная, дыбал тут на цирлах, в авторитеты его потянуло! Писателя захотел опустить! Да на эту тушу сто ломов надо.
Я согласился. Пока Груду Мяса перевязывали, решил познакомиться с произведением, наугад открыв тетрадку.
«Начальник космопорта Мэмс (теперь уже бывший) не успел даже встать, как два киберофицера защелкнули на его руках наручники. Он сопротивлялся, но стальные пальцы подняли его над землей и в таком жалком положении унесли в Межрегиональный Отстойник.
– Пап, за что ты его так? – спросила Эльза.
– За разгильдяйство.
– А что с ним будет в Отстойнике? – рискнула спросить Эльза.
– Его мозг будет подвергнут общему сканированию, после чего Комиссия по человеческим ресурсам сделает выводы о перспективах его дальнейшего использования.
Эльза задумалась. Отец еще не остыл, и она не стала докучать его расспросами.
– Вот, Эльза, это еще один ответ на твой «человеческий» вопрос, который ты мне когда-то задала: «почему вместо людей я предпочитаю роботов? Там, где робот, – всегда порядок!»
Дальнейшая судьба Мэмса меня не затронула, я положил тетрадку на койку Груды Мяса.
Наконец мы познакомились с Черепом. Сосед представился:
– Федя. А погоняло мое – Циферблат.
Я не стал уточнять, за что именно получил такую необычную кличку.
– Ты по каким статьям идешь? – спросил Федя Циферблат.
