Не знаю, может среди этих женщин принята такая фамильярность. Но будь я на месте этой Хепберн в лайкре точно бы выдрала себе все волосы.
Но, как известно, на месте невесты мне не быть никогда.
— Как это так, что за прошлую неделю мы ни разу не поговорили, — вслух думает Надя, скалясь не слишком радушной Мелиссе, а потом поворачивается ко мне. — Я почитала, в той области не водятся кабаны.
— Точно, гугл может врать… — говорю я дерзко, поднимая брови, на что девушки замирают, словно ожидая от меня того же лицемерия, каким заливают нас.
— Не важно, важно то, что мы все очень беспокоились о тебе. Потеряться в лесу, такая ужасная неприятность…
— Не стоило, меня было, кому искать…
— Ну конечно, — не теряется она. — Никита всегда был добр к убогим. Мелисса, отведите ее к косметологу, нужно что-то сделать с этими веснушками на ее носу…
Только я хочу ответить что-то колкое, дерзкое, такое же обидное, как вдруг у этой крали звонит телефон, и мое сердце начинает стучать чаще.
— О, милый, какой сюрприз! Ужин?! Прекрасно! Но знаешь, я тут подумала, что вдвоем нам будет скучно, мы ведь столько времени проводим вместе, — лебезит она, так что вызывает откровенные рвотные позывы. Никогда не поверю, что Никите это нравится. — Так что я позвоню своим родителям. Ты позвонишь своим?
Она спрашивает, даже не дождавшись ответа, а потом смеется со словами:
— Можешь не утруждаться. Я встретила твою мать с ее подопечной. Думаю, будет весело. В шесть в Метрополе. Ну хорошо, хорошо. В семь. Я тоже тебя люблю.
Убейте меня. Вот прямо здесь воткните нож в сердце, чтобы маска лица этой суки из самодовольного стала наполненной ужасом. Хоть какое-то изменение.
Надя, даже не прощаясь, кладет трубку, после чего отводит от меня взгляд на Мелиссу.
— Вы же не против?
— Ну как я могу не встретиться с твоей матерью? Они с Георгием точно будут, или ты это только что придумала? — саркастично интересуется она, что доставляет мне почти физическое наслаждение. Но будущая жена президента не должна терять лицо.
— Конечно, будут. Не сомневайтесь во мне! — кивает она, кидает на меня бесстрастный взгляд, очень ярко выражающий презрение и желание сказать, что я никто. Затем уходит, ни разу не вильнув бедрами, держа спину так, словно туда палку вставили. Долго, наверное, тренировалась.
Диана же, скорчив глуповатую рожицу, бежит за ней.
— Пойду тоже позанимаюсь, — говорю то, что первое приходит в голову, но меня останавливает движение тонкой руки.
— Ален, она просто спасает…
— Все нормально, я просто хочу увидеть ее истинное лицо и понять, не подводит ли меня интуиция. Я потом найду вас, как только найду ее.
Что и делаю, притаившись за дверью тренажерного зала, увешанного плакатами химически-модифицированных качков. Один из таких топает мимо меня. Его размеры могли бы испугать, но девушки, собравшиеся в зале, только испускают восхищенный вздох. Знали бы они, что, вкачивая в себя горы химии, такие мужчины напрочь портят потенцию, в чем почему-то винят именно шлюх, которые всеми силами пытаются поднять их бойцов.
— Хватит прохлаждаться! — ревет качок так, словно в помещении не шесть здоровых женщин, а сотня глухих. Потом вплотную подходит к Наде.
Интересно…
— Наклоны с гантелями. Спина прямая, — говорит он, сопровождая все это прикосновением к ее талии и помощью, словно Надя немощная и сама правильно нагнуться не сможет.
Я тут же стираю из сознания мысли о позе, в которую тренер может нагибать Надю, и прислушиваюсь к девчачьему разговору. Который, что удивительно, происходит на немецком языке. Значит его преподавали всей компашке, потому что в первую встречу с Никитой мы тоже общались на нем. Общались, ага…
— И что ты хочешь добиться этим ужином?
— Просто хочу напомнить Никите реальное положение вещей. И, может быть, уже приблизить день этой долбанной свадьбы. Потому что он, кажется, вообще не планирует назначать дату.
— Думаешь, из-за нее?
— Для нее же лучше, если нет, — цедит сквозь зубы Надя, периодически сталкиваясь взглядами с тренером, но продолжая выполнять упражнение. Это не мешает ей разговаривать с Дианой. — Мне надо выяснить, откуда она такая появилась, и почему Никита уже неделю не остается у меня на ночь.
— Значит, будет ужин.
— Будет. Потом, как Серж нас домучает, закажи столик в Метрополе.
— Как скажешь, Надя, — я уже слышу за спиной, быстро шагая обратно к Мелиссе.
И в голове как будто трещит стекло, разбивается, всаживая мелкие осколки мне в сердце. Потому что я не могу понять, как Никита смог столько времени не видеть истинной сущности этой змеи. Самое главное, не понимает, что, по сути, оттягиванием свадьбы собирается натравить ее на меня.
А если Надя начнет копать под меня, то яма будет настолько глубокой, что мне проще туда прыгнуть, чем пытаться ее закопать. Нельзя, чтобы она узнала о моем прошлом. Если она будет мстить, то я не то, что на территории России работать не смогу, жить здесь будет невыносимо.
Потому что она растрезвонит о моем прошлом всем.
*** Никита ***
