Он вышвыривает меня за дверь и захлопывает её перед самым моим носом. А у меня от злости из ноздрей идёт пар, как у огнедышащего дракона. Сжимаю кулаки от бессильной злобы.
Значит, я должна держать ноги вместе, а он член в штанах держать не собирается! Действительно. С какой это стати!
Я не воспитана в его традициях. Далека от причин, по которым их девушки хранят девственность до брака, а верность до гроба. Помимо религиозных и нравственных.
То, что я до сих пор оставалась «девочкой», лишь случайность. Пока товарки по команде набирались опыта, куролеся с парнями после соревнований, я кидала парней в чёрный список.
И дело было не в том, что я не в состоянии была найти себе пару. Молодые люди косяками кружили вокруг. Подобно Русику. Смотрели в глаза и просили внимания.
Но ни один из ухажёров не смог залезть под кожу. Заинтересовать. Зацепить. Заставить перешагнуть через внутренний барьер. Я возводила его со дня, когда узнала, что папа погиб. Когда поняла, что осталась одна. Когда пощёчиной пришло осознание предательства родной матери.
Никого не хотелось впустить в сердце. Показать самую мякоть. Раскрыть места, в которые потом можно будет больно ранить. Слишком опасно. Душевная боль не стоила риска.
Но странным образом минувшей ночью я позволила себе слабость. Право на мечты. Несбыточные и наивные.
Проблема лишь в том, что меня не оказалось в мечтах Сабурова. В его жизни имелась красивая блондинка. И наверняка куча других баб, о которых я даже не подозреваю. Там нет места для упрямой оборванки.
С чего только он решил трахать свою подстилку в семейном особняке, непонятно. Мне-то известно, что у него имеется холостяцкая берлога. Да и зазнобы его не чета мне — имеют свой угол.
Видеть Ратмира не хотелось. Боялась, что не смогу сдержаться и вцеплюсь в его самодовольную физиономию ногтями.
Впрочем, он уехал. Естественно, прощаться со мной не собирался.
Я смотрела в окно, как его блестящая иномарка скрывается за воротами. А до этого его девица забиралась на пассажирское сидение. Полетели, наверное, в тёплые края. Вдвоём.
Пока не знаю как, но я верну ему долг и смоюсь из этого дома.
Я расслабилась. Не забила на тренировки, но занималась вполсилы. Мотивация покинула. Я не понимала, за что борюсь. Ведь всё вроде относительно наладилось.
Аню навещала у родственников. У меня имелась койка в общаге, и не требовалось ежедневно лицезреть пьяную рожу отчима.
А ещё… Патимат передала конверт от Сабурова. С деньгами.
— Что это? — смотрю на новенькую стопочку пятитысячных купюр. Непроизвольно подношу к носу. Пахнут лучше любых духов. Как сытость, спокойствие и крепкий сон.
— Как что? — удивляется женщина, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой. — Плата за труд.
Откровенно говоря, здесь была сумма, во много раз превышающая зарплату уборщицы, которая посвящает работе всего пару часов в день. На рынке труда он мог бы найти куда лучшую мне замену.
Как ни странно, но этих денег брать не хотелось. Он запутал меня. Как теперь понять, когда я отработаю долг, если я с каждым днём всё больше утопаю в нём?
— Патимат, я столько не заработала, — возвращаю ей конверт. Хмурюсь.
Хочется получить разъяснения от хозяина. Но у меня нет его телефона. Прислуге подобные привилегии не полагаются.
Подобного ответа она явно не ожидала. Растерялась даже на мгновение.
— Это уж, девочка, тебе с Ратмиром обсуждать надо. Он сказал вручить тебе зарплату, я это сделала. Остальное решай с ним.
Толку-то с ним решать. Можно подумать, его интересует моё мнение.
Деньги тяготили. Его поведение бесило. Добрый самаритянин выискался. Помогает бедным и обездоленным. Спасает непутёвых девчонок из рук бандитов. А взамен даже не требует сексуально обслуживать своё шикарное тело.
Да и куда мне до его женщин?
Доехала до торгового центра. Рассудив, что он не примет обратно этих денег, решила, что стоит ими как-то распорядиться. И снять хотя бы чуть-чуть с плеч тяжёлое бремя вины.
Сколько ни навещала Анечку, всё казалось, что я её бросила. Теперь у меня появилось время на собственную жизнь. На тренировки. На сон. Я больше не крутилась как белка в колесе, опасаясь оставить её одну в квартире с отчимом.
Выбрала самую крутую и дорогую куклу в детском магазине. Такую, которую сама бы хотела получить в детстве. И направилась в квартиру двоюродной сестры моей матери.
Тётя Света несильно её жаловала.
Не знаю точно почему. Возможно, причина заключалась в том, что моя матушка никогда ни в чём себе не отказывала. Привыкла жить на широкую ногу, так как хотелось. Не оглядываясь на других.
И ей совершенно наплевать, как две её дочки выживали, пока она кутила.
Я так давно видела её последний раз, что вспоминаю как она выглядит, лишь глядя на её фотографии. Сохранила их в телефоне. Красивая она. Что ж уж. И совершенно бездушная. Холодная, как мрамор. И всё же, останься она в моей жизни, я была бы рада ей любой.
Нажала на кнопку звонка.
