— Ого-го! — присвистывает мужчина, засунув руки глубоко в карманы брюк свободного, спортивного покроя. — Ты растёшь на глазах. Благоразумия в тебе добавилось значительно! Неужели для того, чтобы ты перестала делать глупости, всего-то надо было лишить тебя девственности!
— Заноза ты, Глебушка! — запускаю в мужчину одной из подушек, которую он, разумеется, ловит уже через миг. — Жалеешь, что не занялся сексом со мной гораздо раньше?
— Форма одежды — свободная. Можешь надеть платье, так легче запустить руки тебе под юбку.
Просто констатирует факт. Ничего порочного ещё не сказал, но мой пульс уже ускорился в десятки раз!
— Хорошо. Я успею принять душ?
— Вряд ли. Умойся, собери копну. Этого будет достаточно. И у тебя пять минут.
— Пять минут, — повторяю.
И сижу, с улыбкой смотря на мужчину. В комнате ещё прячется сумрак по всем углам, как тончайшая паутина, и сумрак идёт лицу Глеба.
— Чего ты сидишь? Не успеешь собраться, поедешь в том, что будет на тебе надето!
Ой, чёрт… Где моя голова?! Бекетов точно не шутит!
Подскочив, быстро вынимаю из шкафа первые попавшиеся трусики и бюстик, хватая с вешалки лёгкое платье, жёлтого цвета. Несусь в ванную, но по пути трусики падают, и мне приходится наклониться, чтобы поднять их.
— А знаешь, я передумал. Можешь прямо так ехать. С голой жопкой… — слышится позади.
— И всё тебе покоя моя попа не даёт! — говорю уже из-за двери ванной.
— Не даёт, — соглашается мужчина. — Собирайся, Анна-Мария.
Я одеваюсь так быстро, как только получается. Успеваю ополоснуть лицо ледяной водой и почистить зубы, но вот волосы расчесать полностью не выходит. Бекетов барабанит по двери.
— Пять минут вышло!
— Глеб, ну минуточку всего дай! У меня…
— Что у тебя?!
— Да бли-и-и-ин!
— Открывай. Или уеду без тебя, — грозит мужчина.
— Чёрт!
Приходится открыть дверь. Глеб давится смехом, разглядывая копну наэлектризованных волос.
— У меня расчёска в волосах застряла. Поможешь достать?!
— Времени нет, но я могу чикнуть.
— Не надо!
— Стой ровно. Придётся потерпеть… — вздыхает Глеб.
Пока он пытается выдернуть массажную расчёску из моих кудрявых волос, я, пользуясь случаем, обнимаю мужчину за торс.
— Что бы ты без меня делала? Держи!
Бекетов вручает мне массажную щётку, выпутанную из волос.
— Ты меня подгонял, я поторопилась и схватила не ту расчёску.
— Мы уже опаздываем.
Бекетов игнорирует мои объяснения и сверяется с часами, которые, наверное, не только время и стороны света показывают, но и погоду на год вперёд могут спрогнозировать.
— Бери обувь и выдвигаемся.
Быстро засовываю ноги в сандалии на пробковой подошве и выхожу следом за мужчиной. Он заботливым жестом набрасывает на плечи мужской бомбер.
— Ещё не рассвело, довольно прохладно, — и крепко обхватывает мою ладонь своей.
Меня переполняет восторгом и радостью. Ещё не знаю, что придумал Глеб, но один факт того, что утро после проведённой вместе ночи получается нестандартным, говорит о многом.
Приходится подстраиваться под широкий, размашистый шаг Бекетова. И пусть он заверил меня, что ещё слишком рано покидать поместье его отца навсегда, то можно хотя бы притвориться, что это не так…
Ещё слишком рано и рассвету только предстоит начаться. В лицо бьёт утренняя прохлада и я в очередной раз благодарна тому, насколько предупредителен Глеб. Иначе бы я уже съёжилась от холода.
Двор поместья мы пересекаем в полной тишине, а возле ворот нас ждёт машина.
— Ух, твой Мерс! Тот самый?
— Да, тот самый. Крепкий, — Бекетов гладит широкой ладонью автомобильную дверь. — И в качестве исключения я разрешаю тебе сесть вперёд.
Мужчина подталкивает меня внутрь и забирается сам в салон.
— На переднем? Вау! Это почти карнавал какой-то! У нас есть повод?
— Есть. Ещё немного, и я сдохну сидеть взаперти!
Автомобиль заводится сразу же и наполняет салон приятным, низким урчанием мотора. Я пристёгиваюсь сразу же и с большим нетерпением смотрю на автоматические ворота, которые должны распахнуться и выпустить нас.
Как только это происходит, автомобиль трогается с места, и из моих губ срывается восторженный крик:
— Ура-а-а-а!
— Ты же помнишь, что это не навсегда? — смеётся в полный голос Глеб.
— Не порть такой классный момент! — прошу его. — Нам далеко ехать?!
— Минут тридцать-сорок… Могу и за минут двадцать долететь до места, но боюсь, наш кортеж отстанет, и увальни отца начнут бить тревогу.
Бросив взгляд в заднее зеркало, вижу, как за нами тянется вереница машин.
— Ничего себе! Как термиты! Сколько их там?
— Пять. Не обращай на них внимания.
— Постараюсь. Надеюсь, они будут держаться на приличном расстоянии и не станут нервировать нас.
Я сдвигаю назад спинку кресла, немного спускаю стекло со своей стороны, впуская в салон свежий воздух и шорох шин об асфальт.
Глеб никак не комментирует мои действия и, осмелев, я сбрасываю с ног сандалии, забираясь на сиденье по-турецки, и прикрываю глаза.
Через секунду Глеб опускает правую ладонь на моё бедро, сжав его.
Как же приятно…
Не знаю, что там впереди, но сейчас я чувствую себя самой счастливой на свете!
— Приехали.
— А?!
