— Нет, — сказал Маринов, — не стоит. Солдаты привязывают их к скатке, но у нас скаток нет. На шесть котелков понадобится целый чемодан. Гораздо лучше алюминиевые мисочки. Они легки, вкладываются, одна в другую и занимают немного места. А если нужно зачерпнуть воду? Ну что ж, у нас есть котлы для варки пищи. Они достаточно вместительны. Можно заливать ими костер, даже тушить пожар. Но следует к котлам приделать дужки. («Я это сделаю», — говорит Николай.) А еще лучше взять отдельное чистое ведро и в нем держать всю посуду. Нужны ли веревки? Конечно, нужны. Какие? Всем ясно — полегче и покрепче. Нам нужна бечева на случай, если мы будем тянуть лодку на буксире. Но можно взять вместо бечевы металлический трос в восемь — десять ниток, тонкий и прочный. Записываем — сто метров троса. Еще вопрос: брать ли перочинные ножи? Чинить карандаши мы будем, и даже часто. Но не обязательно ножом. Чинить можно старыми бритвенными лезвиями.
Лева задумчиво трет щеку — он еще не бреется.
— А у меня есть универсальный ножик, в нем восемнадцать предметов, — говорит он.
— Оставьте дома! — резко отвечает Маринов. — У вас будет дорогая и ненужная игрушка. Из восемнадцати предметов семнадцать ненужных. Лучше берите один большой, универсальный, на все пригодный нож. Это будет и кухонный нож, и охотничий, и перочинный. Этим ножом мы будем щепки колоть, он же у нас сойдет за шило, только наточите как следует.
— Шило все-таки лучше, — замечает Глеб.
Маринов возражает:
— Есть хорошее правило — в походе должно быть мало вещей не только по весу, но и по количеству. Шило нам понадобится один раз в месяц. Где вы будете его искать, в каком чемодане? Это напрасная трата времени. А нож у вас всегда на поясе, в чехле. Вынул — проткнул дырку. Пускай эта дырка будет больше, не такая аккуратная, как у столичного сапожника. Но вы ведь коллекторы, а не сапожники. Для вас главное — починить обувь и не тратить много времени, отрываясь от основной геологической работы. Мы выдвинули девиз: «Мало людей и много километров!» Добавим второй: «Мало вещей, много работы у каждой!»
Начальник нравился мне все больше и больше. Я ловил себя на том, что, как студенты, улыбаясь, смотрю ему в рот, и твердил: «Не увлекайся, Григорий. Маринов опытный практик, тебе говорили это с самого начала. Он умеет продумывать мелочи; правильно, мелочи решают успех в походе. Но успех в науке зависит не от ножей и каблуков».
— А какую записывать обувь? — спрашивал Глеб.
Маринов задумался.
— Вопрос серьезный, — ответил он. — Обычно мы берем горные ботинки, но в этом году на нашем пути нет гор. Ботинки хороши для сухой, твердой почвы, в тайге надо ступать мягко. Но и сапоги там не очень удобны. Они тяжелы, в болотах черпают воду, а когда намокнут, сушить их сложно. Пожалуй, мы возьмем резиновые сапоги. Но лучше всего, это я знаю на практике, достать местную одежду и обувь. Ведь в каждой местности свои условия. И люди, живущие там, столетиями вырабатывают самую удобную форму. Я знаю, эвенки в сибирской тайге носят «лакомеи», нечто вроде кожаных чулок из лосиной кожи. Для тамошних мест это идеальная обувь. Если на Югорском кряже выделывают такие чулки, ничего лучше не придумаешь.
— Можно ли их там достать? — усомнилась Ирина.
— Если есть такой вопрос, постараемся получить ответ, — продолжал Маринов. — Мы же едем не в чужую страну и не в пустыню, а в район, где живут наши советские люди — люди, которые кровно заинтересованы в успехе экспедиции. Если они могут помочь, они помогут, конечно. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, садитесь за стол, Ирина, и напишите письмо секретарю районного комитета партии в Усть-Лосьву. Напишите ему коротко и ясно, что в его район едет геологическая экспедиция Академии наук, что у нас большие задачи и короткие сроки, что с местными условиями мы незнакомы, не знаем, можно ли там достать лодку, продовольствие, проводников, и просим, если у них есть возможность, заказать нам обувь.
Письмо было написано и отправлено в тот же день. При мне Глеб опустил его в почтовый ящик, но сам он был настроен скептически.
— Не ответит нам секретарь, — сказал он. — Мало ли дел в районе? Есть у него время думать о нашей обуви.
Ровно через две недели на имя Маринова пришло лаконичное письмо:
«Телеграфируйте сроки приезда, количество людей и номер ботинок каждого. Закажем бахилы.
(Очевидно, так называлась местная обувь.)
Деньги переводите в районный банк на текущий счет Промкомбината».
Список мы составили. Но еще надо было достать все, что в нем значилось. Кое-что мы покупали, кое-что одалживали, карты получали в Геодезическом управлении, выверенные приборы — в Бюро проката, основное — на нашем складе.
