Возвращались мы в середине дня — часа в три, но с непривычки усталые, немного отяжелевшие от весеннего воздуха. Забравшись в электричку, Вова и Саша забились в дальний угол. Вова продрог в своей отсыревшей одежде, его знобило, и он дремал, полузакрыв глаза. Молчал и Саша, с горечью оглядывая грязные, измочаленные брюки и потрескавшиеся туфли. Лева, наоборот, разговорился, завладел Мариновым, засыпал его вопросами, мудрыми и наивными. А Глеб с Николаем затеяли ученый спор. Глеб, оказывается, готовил для студенческого кружка доклад о происхождении нефти.
Вопрос этот сложный, наукой еще не решен окончательно. В прошлом веке Менделеев полагал, что нефть образуется в глубинах земли при воздействии водяных паров на соединения углерода с железом. Позже этот взгляд был отвергнут. Считается, что нефть возникла из растительных и животных остатков, подобно каменному углю. К моему удивлению, Глеб защищал старую, менделеевскую точку зрения. Друзья обрушились на него: Левушка с петушиным задором, Николай снисходительно и насмешливо. Но Глеб стоял на своем с упорством медлительного человека, дошедшего до новой мысли своим умом.
— Это еще неизвестно, — отвечал он на все возражения.
И продолжал ковырять ножиком новый, усовершенствованный лоток для березового сока. Глеб не любил сидеть сложа руки.
— Прежде чем опровергать, нужно знать основы на отлично! — крикнул ему Николай в пылу спора.
— Я не мастер сдавать экзамены, — ответил Глеб. — Мне каждый вопрос обмозговать надо. А будь у меня твои способности, я бы не хватал тройки.
У Николая тройки? Никогда не подумал бы.
Рома не принимал участия в разговоре. Он полулежал с закрытыми глазами, вытянув ноги в мягких лыжных брюках. Утомился? Но наш поход не так уж труден для опытного спортсмена.
— Устали, Рома? — спросил я.
— Нет, нисколько, — ответил он, не меняя позы. — Просто я отдыхаю по-спортивному, расслабив все мускулы. Видите ли, я по специальности «средневик», бегаю средние дистанции и даже короткие — четыреста, восемьсот и не больше чем тысяча пятьсот метров. Это очень трудные дистанции. В сущности, это единый рывок, сплошной спурт. И здесь нужно выложиться до конца, отдать всё без остатка. Ведь сила не нужна вам, когда финиш уже пройден. Это большая задача — копить силу месяцами, чтобы как следует работать две минуты… А сегодняшняя прогулка, пожалуй, даже вредна для меня. Не очень трудная, но долгая и утомительная ходьба — это, собственно, тренировка на выносливость. Она хороша для бегуна на дальние дистанции — для лыжника, но не для таких, как я… Не так мускулатура работает.
Прощаясь на шумной площади перед Курским вокзалом, Маринов сказал студентам:
— На этой неделе я сообщу вам, ребята, кого я смогу взять в экспедицию. Дело в том, что мне полагается не больше трех коллекторов, а вас шестеро. К сожалению, всем шестерым поехать нельзя.
Студенты переглянулись между собой. И Вова, чувствуя, что он произвел не очень благоприятное впечатление, сказал с жалобной гримасой:
— Если нельзя коллектором, я могу поехать рабочим. Я никакой работы не боюсь.
— Рабочих мы должны брать на месте, — возразил Маринов, — нам не дают средства на билет для них.
— Ну, если так, можно добраться зайцем! — бодро воскликнул Вова и зашагал прочь, размахивая чужой кожанкой, вымазанной в желтой глине.
— А вас, товарищ Гордеев, и вас, Ирина, я попрошу проводить меня до троллейбуса, — сказал наш будущий начальник.
И, как только мы отошли на несколько шагов, он спросил:
— Итак, вы познакомились с людьми. Вы провели с ними день. С кем хотите вы прожить все лето, спать в одной палатке, варить обед, грести и ходить по тайге? Кому доверите свою жизнь?
Шесть человек, трех отбросить. Кого выбрать, кого обидеть?
Единодушно мы забраковали Вову.
— Он пачкун! — сказала Ирина брезгливо.
— Он лодырь, — добавил я, — и норовит жить за чужой счет.
— И человек сложившийся, — заключил Маринов, — его перевоспитать трудно.
И Вова был отставлен, несмотря на его самоотверженное предложение доехать зайцем, чтобы его взяли хотя бы рабочим.
Тремя голосами из трех избран был Николай. Всем понравился этот расторопный парень с белозубой усмешкой. Главное, что он хороший товарищ. И Саше он помогал, и Ирине… Только почему у него тройки?
Вторым Маринов предложил Глеба:
— Не горожанин. Привык к открытому небу. И работа спорится. Упрям немножко. Придется убеждать. Но зато человек надежный.
Третьим был назван Рома.
— Спортсмен, ловкий, здоровый, выносливый…
Но я сомневался. Рома сам сказал, что работа, требующая выносливости, ему вредна. Геологу мускулы нужны для геологии. Рома бережет свои для соревнований. А в экспедиции человек, берегущий мускулы, — большая обуза.
— Тогда я предпочла бы Левушку, — сказала Ирина. — Это настоящий энтузиаст. И знания вбирает, как губка.
— Но он первокурсник. Он еще не умеет ничего.
— Взять Сашу?
— Что вы, такой комнатный мальчик!
