Мы сидим в купе все шестеро, все разные люди. Опытный Маринов и восемнадцатилетний Левушка, полный энтузиазма и нетерпения. Флегматичный Глеб и бойкий Николай. Глеба нужно раскачивать, Николая сдерживать. Против скромной, исполнительной Ирины сидит самонадеянный Гордеев… Сегодня это шесть пассажиров, едущих в Югру. Они едят, почитывают, поглядывают в окошко. Но Маринов знает: детали притираются в работе. Автомашина, которая прошла тысячу километров, работает лучше совершенно новой. И он спешит «пустить нас в ход».
— Займемся делом, — говорит он.
Самым трудолюбивым из нас оказался Николай. Уже с утра он возился, стучал молотком, скреб напильником. Николай решил переделать замки у чемоданов, набить подковки на все ботинки, зарядить патроны, сменить подставку для компаса.
«Левушка, подержи! Левушка, дай гвозди! Левушка, найди отвертку!.. — требовал он, вполне естественно обращаясь к Левушке, как к самому молодому. — Левушка, достань чемодан… А теперь положи его наверх… Кажется, станция, Левушка. Ты бы сбегал за кипятком».
А Левушке хотелось готовить реферат. Он так старательно читал, морща лоб и, шевеля губами, с такой неохотой отрывался от книги, с трудом сдерживался, чтобы не крикнуть: «Что я маленький, что ли, бегать за тебя! У тебя свои ноги есть».
И Маринов, конечно, заметил это.
— Давайте распределим обязанности, — сказал он. — Пусть Глеб ходит на рынок, Лева — в буфет, а за кипятком — Николай. Сейчас большая станция. Коля, не пропускай!
Глебу распределение не понравилось.
— Рынок надо поручить Николаю, а то я не умею торговаться.
Но Маринов невозмутимо повторил:
— Я сказал — Глеб ходит на рынок!
Глеб заупрямился. К обеду он не принес молока и ягод. И с обеда до ужина Маринов подтрунивал над ним, вспоминая то и дело:
«Хорошо бы молочка холодного… А у соседей есть молоко. Глеб, попроси глоточек! Или просить ты тоже стесняешься?»
Мы все охотно включились в эту «игру». То и дело слышалось:
«И всегда ты боишься торговок, Глеб?»
«Да, уж молочка не попробуешь до осени».
В Данилове рассвирепевший Глеб принес целый бидон и с грохотом поставил на столик.
Маринов поднял крышку и сказал невозмутимо:
— Зря купил так много. Оно же скиснет. Ты не слыхал, что молоко скисает?
Не в молоке дело, мы могли обойтись без него. Важно другое: в коллективе не должно быть бар и вьючных ослов. Поручения надо выполнять… в том числе и неприятные. Выполнять самому, не валить на товарища. Сказано — делай! И не спорь с начальником из-за пустяков!
Я с головой погрузился в книгу, и опять возникло у меня студенческое ощущение: как жаль, что экзамен близко и нельзя все прочесть до конца, неторопливо обдумать каждую строку.
Я должен был сделать доклад о тектонике платформы. Тектоника — молодая отрасль геологии, это наука о движении земной коры. Тектоникой занимался Маринов. Наша экспедиция была тектонической. Учебник тектоники я читал как путеводитель.
Так вот: земная кора делится на геосинклинали и платформы.
Геосинклинали — это подвижные зоны: горы, океанские впадины, глубокие долины, предгорные опускания. Это зоны землетрясений, вулканических извержений… беспокойные, изломанные участки земной коры.
Платформы — это равнины и плоскогорья: участки спокойные, жесткие, малоподвижные, как бы замершие. Что интереснее изучать? Казалось бы, горы: горы многообразнее, в горах больше ископаемых. Вообще добыча ископаемых называется горным делом. И геология зародилась в горах, потому что в горах больше материала, потому что недра там выворочены наружу, хорошо видны. А на равнинах все спрятано под толщей вековой пыли — глазам ничего не видно, проникать надо умственным взором.
Но тому, кто ценит умственный взор, кто любит искать неясное, лучше работать на равнинах.
Вековая пыль под ногами. Лёсс — это пыль из азиатских пустынь. Красная глина — пыль, принесенная ледниками. Известняк — муть, осевшая на дне теплых морей. Песок — морское дно у побережья. Глина серая и зеленая — морское дно на глубоких местах. Бурая прослойка — гумус из высохших болот. Не тысячелетия, а сотни миллионов лет утаптывались пыль, песок и ил, чтобы образовался слой в километр толщиной. Сотни миллионов лет! Дух захватывает от геологических чисел!
История гор проходит бурно: лавины, обвалы, горные потоки, землетрясения, извержения, — сложное переплетение катастроф. Равнины слегка колышутся — то вверх, то вниз. Голландия тонет в море, а Скандинавия всплывает — местами на целый метр за столетие. Медлительность необычайная, но каковы масштабы — ползут вверх три государства сразу: Швеция, Норвегия и Финляндия!
В истории Земли активные периоды сменяются спокойными. Последний период горообразования — альпийский — закончился миллион лет назад (а может быть, все еще продолжается). Следующий наступит приблизительно через сто миллионов лет. Интересно, какая будет жизнь тогда? Возможно, люди не захотят вулканов и землетрясений и не допустят их, распорядятся подземным теплом по своему усмотрению и выстроят горы там, где им понадобится. Для нашей страны, например, полезно было бы отгородить Арктику высокими горами.
