Ставить палатки — дело нехитрое. Не раз я занимался этим в армии. Я распределил обязанности: Глеба отправил за большими кольями, Левушке приказал заготовить маленькие, а сам с Николаем начал раскладывать палатки, чтобы проверить петли и веревки. С Николаем приятно было работать: каждое поручение он выполнял с охотой и еще делал лишку про запас.
Неожиданно выяснилось, что Левушка не умеет обращаться с топором. У нас уже все было готово, а он еще тюкал неуверенно, рискуя отрубить собственные пальцы.
Нет, Левушка не был хлипким комнатным ребенком. Мечтая о будущих путешествиях, он занимался спортом, изучал природу в подмосковных лесах, закалял себя: весной и осенью спал на балконе, а зимой без отопления. Он даже пробовал сутки не есть, чтобы испытать силу характера. Но все эти лишения были искусственными. Когда кончался срок, Левушка доставал с полки хлеб и включал батареи. Топить печку ему не приходилось, костры разводить в подмосковных лесах запрещается. Левушке просто не случалось рубить дрова.
— Эх ты, тёпа! — сказал Николай. — Дай-ка топор!
Но Левушка не принял помощи.
— Нет, я сам! — сказал он настойчиво и спрятал топор за спину.
Я показал парню, как надо рубить — не поперек волокон, а наискосок, показал, как держать топор, заостряя колья. Левушка затюкал увереннее. Тут подошел Глеб с длинными кольями, и мы занялись первой палаткой.
Лагерь вышел на славу. Все четыре палатки мы выстроили в ряд, лицом к реке (одну — для нас с Мариновым, вторую — для Ирины, третью — для студентов, в четвертой устроили склад), окопали их канавками на случай дождя, перед входами устроили линейку, очистили ее от камней, веток, щепок, подмели. Мы даже смастерили стол и скамейки из неошкуренных осинок. Это Николай придумал сделать стол.
Потом мы нарубили лапника, подстелили под спальные мешки и улеглись с чистой совестью. Только Левушка не захотел отдыхать. Он взял топор и ушел в осинник тренироваться.
Так лежали мы до обеда, ожидая, чтобы Маринов пришел, удивился и расхвалил нас.
Дождались!..
— Очень красиво! — сказал Маринов. — Но кто будет подметать? Только не я. И кто будет сторожить снаряжение? Лично я предпочитаю по ночам спать, чтобы днем работать со свежей головой. Дайте мне синий чемодан и желтый полосатый, я положу их под голову. А вы, если хотите, можете дежурить ночью.
В заключение он попросил переставить его палатку к реке тылом.
— Не люблю, когда дует в дверь, — сказал он. И еще добавил: — стол переставлять не нужно.
Я понял урок и запомнил его. Смысл его: не действуй по шаблону! Да, палатки ставят и солдаты и геологи. Но в гарнизонах важнее всего дисциплина. Поэтому порядок, чистота, внешний вид там важнее отдыха. А в экспедиции самое главное работа — геологическая съемка. Лагерь ставится, чтобы люди отдохнули, — он должен отвлекать как можно меньше сил.
— Вы даже не спрашиваете, куда мы ходили, — сказал Маринов за обедом.
— В самом деле, куда? Разве не в банк?
— Прежде всего мы пошли в обком.
— Леонид Павлович прочел там лекцию о задачах экспедиции, — вставила Ирина.
— А зачем вы ходили туда? Ведь обком не властен над половодьем!
— Вот и в обкоме сказали: «Мы не распоряжаемся половодьем. Надо было написать нам своевременно. Тогда мы посоветовали бы ехать в Усть-Лосьву зимой санным путем, а в начале июня с высокой водой подниматься по Лосьве».
— Конечно, надо было писать, — сказал Глеб. — В Усть-Лосьву послали письмо, а сюда не догадались.
— А сейчас все размокло: и дороги и аэродром, — ответили нам. — Надо ждать, пока он высохнет. Но можно договориться, чтобы вашу экспедицию отправили в первую очередь.
— Да, самолет нас выручил бы, — заметил Левушка. — Надо, не откладывая, сходить на аэродром.
— Уже были, — улыбнулась Ирина. — Леонид Павлович и там сделал доклад о задачах экспедиции.
— Неужели подействовало?
— На начальника аэродрома нет. Он твердил, что по инструкции не имеет права посылать самолеты. Но механики сказали, что есть там еще одно влиятельное лицо — старший летчик Фокин. И, если Фокин, захочет лететь, начальник не откажет.
— И он захотел? — спросил Левушка с восхищением.
— К сожалению, нет. Но Леонид Павлович прочел ему отдельно лекцию о задачах экспедиции, и Фокин согласился прийти посмотреть наш груз.
Через полчаса к нам в лагерь пришел небольшого роста седоватый человек в синей фуражке с гербом и потертом кителе, поздоровался за руку со всеми по очереди, зоркими глазами осмотрел палатки и сразу сказал решительно:
— У вас тонна груза и шесть человек — еще килограммов четыреста. А у нас по норме нагрузка на самолет не более двухсот килограммов. Так что ничего не выйдет.
