Под почвой плотная, жирная, кирпично-красного цвета глина с обломками серого гранита, окатанными, иногда исцарапанными. Гранита на Югорском кряже нет. Он прибыл издалека вместе с наползавшим из Арктики ледником сто или двести тысяч лет назад. Потом ледник растаял, а из грязи, которую он принес, образовалась красная глина. О тысячелетней зиме, о льдах, истирающих горы, рассказывают нам царапины на гранитных валунах.
Еще ниже — шершавый ноздреватый камень, серовато-белый или желтоватый. Если капнуть на него соляной кислотой, он шипит и вскипает, как вода на горячей сковородке. Это известняк. Родина его — теплое море. На дне моря из раковин, из известковой мути, осевшей на дно, образовались толщи белого камня. Миллионы лет потребовалось на это, и происходило много миллионов лет назад. Когда именно? Дату сообщает мне раковина, которую я выломал геологическим молотком. Она принадлежала моллюску-брахиоподу, жившему двести пятьдесят миллионов лет назад, в каменноугольном периоде. О теплом море, о моллюсках, сидевших в иле, доложил ноздреватый известняк.
Но в каменной книге оказался пробел. Из нее вырваны страницы — четыре периода были еще между каменноугольным и ледниковым, от них не осталось ничего. Следы их стерлись, развеяны ветром, смыты дождями. А жаль! Где-то в этом промежутке могучие подземные силы изогнули каменные пласты, тут приподняли, там опустили, и получилась…
Складка?
Но ведь Маринов отрицает складки на Югорском кряже.
А она тут, передо мной. Смотрите и любуйтесь!
Я оглянулся в поисках Маринова. Начальник наш сидел на соседнем холме. Ничего не описывал, ничего не измерял, просто сидел, поставив локти на колени.
«Увидел складку и горюет», — подумал я.
А Николай, оказавшийся рядом, подмигнул мне:
— Леонид Павлович ищет нефть на расстоянии.
Часа через два, как и было условлено, Маринов поднял руку, покрутил над головой. Сигнал сбора. Я окликнул студентов…
— Докладывайте! — встретил нас Маринов.
Студенты выложили свои находки — образцы пород, обломки раковин. Глеб и Левушка представили толковые записи.
И, только когда все мы кончили, он поднял светлые невозмутимые глаза:
— Ерунда! Разорвите в клочки!
И было это как чапаевское: «На все, что вы сказали, наплевать и забыть».
— Зачем мы приехали сюда? — спросил Маринов Левушку.
— Изучать геологию кряжа. Описывать обнажения, — ответил тот.
— Обнажения описаны давным-давно Малаховым и Чернышевым. Описаны гораздо лучше, чем у вас. Послушайте.
Маринов вынул из полевой сумки книгу и прочел заложенную страницу. Действительно, Малахов описал этот обрыв подробнее и точнее.
— Ну и хорошо! Мы проверили и убедились, что у Малахова все верно, — возразил Николай.
— А кому, собственно, надо было проверять? Кто сомневался?
Глеб пришел на помощь товарищу:
— Вы, Леонид Павлович, сомневались в выводах Малахова. Но у нас еще мало фактов, чтобы рассуждать…
Теперь Маринов обрушился на него.
— Интересно, как же вы измеряете факты? Ложками, ведрами, килограммами? Когда у вас мало и когда достаточно? И после которого факта вы начинаете думать — после десятого или сотого? А до той поры на что употребляете голову?.. Гриша, объясните им, для чего мы приехали.
— По-моему, чтобы искать нефтеносные структуры.
Но и мне не удалось угодить придирчивому начальнику.
— Как искать! — закричал он. — Мы приехали искать новым методом. Вот что важно! В старых местах открытия делает тот, у кого новая точка зрения. У нас она есть — мы ищем нефть на краю ступеней. А вы что делали, Гриша? Вы не искали нефть, вы искали доводы против меня. Вам хотелось увидеть складку, и вы увидели ее. А где она? Покажите!
Теряя уверенность, я показал рукой.
— Да это же не складка! — загремел Маринов. — Складка — подобие волны: гребень, впадина и опять гребень. А здесь пласты лежат плоско от самого горизонта: пологий подъем, крутое падение метров на двадцать и опять плоскость до горизонта. Ступень, уступ, сброс, что угодно, но не складка.
Что стало с моими глазами? Я больше не видел складки, открытой мной час назад. Как ни старался, не мог увидеть. Маринов применил другие слова, и я вынужден был признать, что складка моя отличается от нормальных складок.
— Во всяком случае, это и не ступень! — сопротивлялся я. — Вы же говорили, что по краю ступени сидят нефтеносные купола. Где здесь уместится купол? Тесновато для него.
— Об этом я и размышлял все время, — сказал Маринов более спокойным тоном. — Природа любит варианты, она всегда удивляет нас. Без сомнения, перед нами не ступень, а какая-то часть ее — порожек, уступ, что ли. Да, она мала, и нефти тут не может быть. А вы ползаете по откосу, обдираете колени, ищете ее следы.
Так Маринов похоронил свои надежды.
