Только Рома взял препятствие без труда. Разбежавшись, он оттолкнулся и красиво присел на противоположном берегу, вытянув перед собой руки. У Николая получилось не так красиво. Отчаянный Вова, скинув ботинки, переправился вброд по торфяной жиже. За ними отважился Лева. Он начал разбег, как Рома, с того же пригорка, так же подпрыгнул на первом шагу, но сил у него не хватило. Одной ногой Лева угодил в грязь и растянулся на откосе.
А Глеб не стал рисковать — он осмотрелся, увидел метров за сто узкое место и там перешагнул. Николай, перепрыгнувший раньше, побежал туда и подал руку Ирине.
На этой стороне остался лишь Саша. Он заметался с испуганным выражением лица, но, видя, что никто не ждет его, решился, прыгнул — и угодил прямо в канаву.
Когда он выбрался наверх, мокрый, бледный и грязный, товарищи встретили его смехом.
— А костюмчик-то пропал! — заметил безжалостно Рома.
Николай, сдерживая веселую улыбку, вытащил из полевой сумки газету, заставил Сашу разуться, снять носки и завернуть ноги газетой. В его уверенных движениях чувствовался бывалый солдат, и газету он заворачивал именно так, как заворачивают в армии портянки.
— А зубоскалить нечего, — строго сказал Роме Глеб.
Рома, несколько смущенный, отошел в сторону и начал показывать Леве, как следует правильно прыгать.
Сохраняя на лице сердитое выражение, Лева старательно приседал, выпрямлялся и подпрыгивал. Казалось, Рома поставил рядом с собой кривое зеркало: у него выглядело красиво, у Левушки неуклюже и смешно.
Маринов вел нас по болотистым лугам, примыкающим к Бисеровскому озеру. Солнце припекало все сильнее, от мокрой одежды Саши поднимался парок. Вова скинул свою оборванную кожанку, повертел ее в руке… но нести показалось ему неудобно. Тогда он отобрал у Саши самодельный мешок (нечто вроде наволочки с пришитой к ней металлической ручкой), засунул туда свою куртку и протянул приятелю:
— На, неси!
Саша поворчал, но мешок все же взял. Однако неугомонный Вова не успокоился:
— Слушай, Сашок, я нащупал у тебя что-то съедобное. Дай попробовать.
Саша послушно полез в мешок. Но тут Ирина вмешалась, вступаясь за безответного парня:
— Подождите, ребята! Будет привал, позавтракаем все вместе. А то Саша не дойдет до станции, свалится от голода.
— Ничего, — сказал Саша, как бы извиняясь. — Я могу совсем не есть очень долго. Привык.
— На шубу копишь? — усмехнулся Рома.
Но Саша не почувствовал иронии. Он охотно и подробно стал рассказывать, сколько стоит шуба и где можно купить подешевле. При этом выяснилось, что, живя с сестренкой и матерью, парень ведет хозяйство, — сам покупает продукты и даже готовит.
— Когда отец был жив, он тоже готовил, — сказал Саша. — А матери нельзя поручить — у нее на неделю хватает, а вторую сидим без обеда…
Маринов выбрал место для привала в пестрой березовой роще, розоватой от солнца. Почки начали распускаться всего лишь дня два назад. Издалека казалось, что березы окутаны прозрачной желтоватой дымкой.
— Эх, и соку сейчас! — заметил Николай.
— Самый лучший сок через неделю, — поправил Глеб, — когда у березы листочек как гривенник.
Они заспорили со знанием дела. Глеб предпочитал сок, взятый в березовом лесу, — густой и сладкий, а Николаю больше нравился водянистый сок берез, растущих на открытом месте.
— По-моему, сок лучше крюшона и крем-соды, — сказал он.
На привале руководство как-то естественно перешло к Николаю. Он быстро распорядился: кому за хворостом, кому разжигать костер, сам принес березовые чурки, устроил удобные сиденья вокруг пней. А Глеб занялся березовым соком: выбрал подходящее дерево, ловким ударом топорика сделал надрубку, загнал заранее приготовленный лоток, а снизу подставил алюминиевый солдатский котелок.
Вова первый прибежал пробовать, на ходу крикнув Саше:
— Там в кустах много щепок, иди собирай!
Николай разжег костер. Студенты вынули припасенные бутерброды. Саша отделил Вове три четверти своего завтрака, только попросил приятеля сесть подальше, потому что тот вымазался какой-то липкой желтой глиной. Лева принес с собой только черный хлеб и упорно отказывался от колбасы, которую навязывала ему Ирина. «И что она пристала ко мне? — было написано на его хмурой физиономии. — Разве я маленький?»
— Нет, так не пойдет, — сказал Николай. — Долой единоличное хозяйство! Ирина Осиповна, кладите сюда колбасу. Вовка, отдавай бутерброды. Вместе так вместе. Дели, Глеб, чтобы всем поровну.
У Николая в кармане оказалась и четвертинка. Косясь на Маринова, он все не решался ее вынуть. Глеб смотрел на дело проще.
— Чего там! — сказал он. — Принес, так вынимай. Не пропадать же добру.
Глеб предложил Маринову и мне, а когда мы отказались, налил по стаканчику себе и Николаю.
— А прочие непьющие, — сказал он. — Не будем на них добро переводить…
