Секретарю князя, прибежавшему быстрее стюардов, граф сказал:
- Иджен, не стой тут столбом, иди вызови ему замену. Попроси, чтобы прислали кого-нибудь поумнее этого самоуверенного бездаря. И пусть поторопятся. И да, подготовь весь список его подвигов и отправь вместе с ним, прямо на носилках.
Закончив с Идженом, Дейвин сразу повернулся к Димитри:
- Князь, ты как себя чувствуешь? С тобой побыть или оставить одного?
Димитри мотнул головой, все еще не вынырнув из волны злости, с которой он боролся. Дейвин проинтерпретировал это для остальных:
- А, пойдешь во внутренние покои? Ну, мы не будем тогда мешать. Доброй ночи.
Он тихо развернулся и пошел к двери. Остальные двинулись за ним. Граф еще слышал, как за дверью Петр Викторович говорил Айдишу, приняв его за местного, что этому Бьерду он даже завидует в чем-то, потому что вот его проблемы наместник одним боковым в голову не решит, он ведь не сааланец. Дейвин прислушался и услышал:
- Да лучше бы на его месте оказался я. Дети-то из лагеря никуда не делись. Их там не восемь человек, между прочим. И все в курсе причины увольнения Полины Юрьевны, она от них ничего скрывать не стала. Так что найти психологов в программу после того, что они устроили, будет гораздо сложнее, а и так было непросто. И специалисты, если они вообще найдутся, будут хуже ушедших. А дырка в черепе решает все проблемы раз и навсегда. Тоже, что ли, уволиться нахрен, и вот пусть кто хочет, тот и гребет это все. А я устал, я дома был последний раз на Новый год. Вот какой смысл в этой программе, если они все равно пришли и сделали, что хотели? И даже без приказа? Пошутили, понимаешь, ради первого апреля, попробуй тут не поверь. День дурака? День дебила!
Дейвин поморщился. До Нового мира он не был особенно рьяным поклонником Академии, но считал, что если они что-то делают, то выбирают лучшие из возможных путей. Новый мир раз за разом показывал, что это не так. Но говорить что-то не было смысла. Оставалось только пожелать Айдишу доброй ночи, надеясь, что это не звучит как издевательство, и идти к себе.
Димитри, очнувшись минут через десять, посмотрел на труп Бьерда на полу, пнул ковер в сторону, чтобы под него не затекла кровь и не наделала еще работы стюардам, и, обойдя тело, ушел во внутренние покои, оставив открытой дверь в кабинет.
С утра Димитри, оставив кабинет стюардам и досточтимым, пошел к Асане. Она была уже в своей приемной, когда он пришел. Войдя к ней, он спросил себя, спала ли она этой ночью вообще. Присмотревшись внимательнее, решил: похоже, не только не спала, но и проплакала до рассвета. Сам он вчера, закрыв дверь во внутренние покои, принял ванну и лег спать. Едва ли не в первый раз за все время пребывания здесь это случилось раньше полуночи. Он не слышал, как и когда прибрали его кабинет, и не спешил узнавать о судьбе Бьерда. Достопочтенный сам придет побеседовать, когда и если сочтет нужным, и все сам расскажет. А вот вассалы князя были его заботой. И особенно Асана, оказавшаяся в крайне неудобном положении второй раз подряд.
Войдя, он спросил, ела ли она, и услышав "я была расстроена и забыла", вызвал человека, чтобы с кухни что-нибудь принесли. Убедив ее умыться и поесть, он сказал:
- Ну, теперь давай поговорим об этом всем.
Она опустила голову и положила ладони на затылок за ушами:
- Я не понимаю, что произошло.
- Хорошо, - сказал он с сочувствием, - ты можешь рассказать все по порядку?
