"Это социально-психологическая деконструкция попаданческого фэнтези в форме научно-фантастической региональной саги.«Детей серого ветра» было бы правильнее называть «Дочерьми серого ветра», потому что именно три лидерки земного сопротивления организовали и довели до конца всю работу. И там, где мужчины могли рассыпаться от отчаяния, сбежать или героически погибнуть, женщины оставались на ногах и делали то, что считали должным. Не в первый раз. Тем более, что это питербуржки, ленинградки. Собственно, играет весь бэкграунд этого города и этих людей — после декабристов, после Революций, после Блокады, после всего того, что было в XX веке." Russell D. Jones
За Унрио из портала вышел Айдиш, за ним - Алиса, за ней - Макс, за Максом - Стас Кучеров и, наконец, Полина и Хайшен. Кроме Дейвина, все были в сборе. Иджен должен был появиться позже, к началу суда в столице. Дом постепенно наполнялся звуками: цокали коготки сайни по плитке и дереву пола, слышались шаги людей, в большом зале внизу накрывали стол, в галерее готовили гостевые комнаты и размещали прибывших, сайни выбирали себе людей и обнюхивались с ними и друг с другом.
Старшая, Сой, пришла к Димитри в покои.
- Гости - это очень хорошо. Дом стал веселым. Но от них тревожный запах. Они все пахнут кузницей и каким-то горьким маслом, почему?
- Таков их мир, - улыбнулся князь, держа сайни за лапу, напоминающую уменьшенную и слегка чешуйчатую руку с короткими крепкими когтями вместо ногтей. - Они из-за звезд.
- Редкие гости, - одобрительно улыбнулась Сой. - Мы запомним их запах, хотя он и пугает нас. Ты хороший друг, и неважно, что редко бываешь с нами.
- Я рад. - Князь присел перед сайни на корточки, положил руки на ее холку. - Ты тоже хороший друг и хорошо заботишься о моем доме и обо мне.
- Будете кушать? - спросила сайни. Ее хорошее настроение было уже видно Димитри, но Сой все еще пыталась быть серьезной.
- И кушать, и спать, и рассказывать истории, - весело ответил князь. - Мы здесь на целую лапу дней.
- Хорошо! - очень довольная Сой взяла своего человека за предплечья и даже потерлась щекой о его руку. - Пойду собирать детей, будем заботиться о вас.
А Димитри отправился искать Полину. Точнее, искать он не стал, а вышел в сад, свистнул пробегавшему сайни и попросил позвать к нему гостью-ученую. Сайни уже различили людей, безошибочно на свой лад выделив особые приметы каждого. Алиса для них была гостья-воин, а Марину Лейшину они определили как гостью-купца, привычный к особенностям сайни князь даже слегка удивился этому. Ведь Алиса, упаковав повседневную и парадную форму, пошла в портал в летнем платье и шерстяном кардигане поверх, имея на ногах самые легкомысленные сандалии, а Марина, одетая в новые синие джинсы, ради ответственного момента приобретенные перед самым выходом, и свою чудом живую кожаную куртку, выглядела никак не по-купечески. Скорее, она напоминала охранницу из приставляемых к ребенку, по болезни отправленному из интерната домой. Но нос сайни обмануть невозможно, и они определили именно так. Быстро проведя усами по ладони Полины, Сой сказала: "Я помню тебя! Ты та ученая дама, которая в прошлый раз прибыла без багажа". С остальным было настолько же точно. Безошибочно узнав в Станиславе человека князя, Сой сказала: "О, наш новый мальчик!" - и обнюхала его особенно внимательно. Стас не возражал, только смеялся и подставлял ладони и волосы по ее просьбе. Макса Асани тоже обнюхали со всех сторон: и ладони, и затылок. Кто-то из детей Сой даже сунул нос под его куртку. Наконец, и сайх, хоть и не без сомнений, тоже был признан человеком князя и выбран кем-то из сайни дома в подопечные. Вид Унрио вызвал жалобные причитания и едва не слезы, и только присутствие Хайшен успокоило сайни настолько, чтобы они смогли перестать ахать и бегать вокруг маркиза и занялись чем-то более осмысленным: повели гостей в комнаты, забрали и разобрали их багаж, и принесли им самое необходимое с дороги.
Димитри стоял в своем саду, смотрел в родное небо, с удовольствием слушал веселую суматоху на крыльце и, чувствуя, как напряжение последних шести лет постепенно отступает, просто наслаждался моментом. Наконец, от крыльца послышались легкие быстрые шаги.
- Не спеши, мой друг, - сказал он, поворачиваясь. - Это дни отдыха, мы все успеем.
- Даже удивительно, - отозвалась Полина, подходя. - В кои-то веки не бегом. Не знаю, сумею ли я.
- Я тоже не знаю, сумеем ли мы все, - вздохнул он. - Ваш мир - суровое море... Но вот о чем я хотел поговорить с тобой, пока у нас есть время и мы можем не спешить. Ты второй раз в этом доме, и первый был очень неудачным. Я виноват перед тобой за тот раз, и за слова, и за решения. Я назвал тот визит отпуском. Но отпуском он был для меня. А у тебя, наверное, было другое мнение о происходящем. И без предупреждения срывать тебя в чужое место не стоило: я ведь даже собраться тебе не дал, и этот сюрприз у тебя был вторым за одни сутки. Тебе было неудобно здесь, твоя одежда вряд ли подходила для этой погоды, а другой ты не попросила. И бросать тебя так в чужом доме одну, даже не познакомив с твоей провожатой, было очень невежливо. Вы поладили, и я рад этому, но это все было очень плохо с моей стороны. Прости меня, я постараюсь возместить тебе обиду. Кстати, если ты выскажешь свои пожелания, мне будет гораздо проще.
Полина, слушая его, подумала: да, и правда удачный роман у князя в этот раз. И ответила:
- Я подумаю до вечера и скажу, хорошо?
- Хорошо, - улыбнулся он. - Надеюсь, в этот раз ты будешь обедать?
