Через несколько часов бесполезных поисков Дубровский понял, что либо он попал в иную реальность, либо в этом тумане действуют иные законы физики. Двигаясь по этой черной поверхности, заваленной разлагающимися трупами и побелевшими от времени костяками различных существ, он несколько раз останавливался и отмечал пройденный путь, сооружая вешки из особо крупных костяных экземпляров. Мимо такой вешки – длинной реберной кости, воткнутой в землю, он прошел три раза. Три!!! Как такое может быть? Получалось, что Владимир все время ходит по кругу. Но ведь должен же быть отсюда выход. Везде, где есть вход, есть и выход! Надо только найти его! Как это сделать, Владимир пока не знал.
Возможно, есть какие-то боковые ответвления, незаметные при столь тусклом освещении, и Владимир уже несколько раз проходил мимо выхода, но просто его не замечал. Надо просто увеличить мощность освещения, осветить каждый темный закуток в этом проклятом тумане, и тогда, возможно, Дубровский и заметит выход!
Сперва Владимир хотел было расширить рану на ладони настолько, чтобы вытекшей крови хватило на хороший световой столб, но потом он подумал, что рог может «перегореть», и тогда он останется без единственного надежного оружия. Этого допустить никак нельзя. Мелких снующих вокруг тварей еще было очень и очень много, со всех сторон доносилось громкое щелканье, свист, какие-то шепотки и переругивания, несколько раз Дубровскому отчётливо слышалась человеческая речь на каком-то неизвестном каркающем языке, где-то над головой периодически раздавалось зловещее клокотание и хлопанье крыльев.
В течение часа Владимир бродил по округе и собрал всё, что, по его мнению, могло гореть: тряпки, обломки дерева, пучки какой-то жесткой, похожей на чахлый камыш травы, обрывки бумаги и упаковочной тары. Больше всего, конечно, было тряпок, которые раньше были одеждой. Несколько раз попались довольно целые, сохранившие форму пальто и шинели, судя по форме пуговиц и покрою, это были очень старинные вещи, скорее всего, еще дореволюционные. Все найденное Дубровский стаскивал в одну большую груду, по истечении часа она выросла почти на полтора метра над землей, а в диаметре была больше трех метров.
Загорелась свалка вещей быстро, небольшой язычок пламени, рожденный дешевой китайской зажигалкой, весело взметнулся по грубой холщовой материи, и уже через пару секунд перед Владимиром полыхал огромный костер. Косматые языки пламени поднимались на высоту трехэтажного дома, жар был настолько сильный, что Владимиру пришлось отойти на приличное расстояние. Сила огня оказалась не по вкусу мелким бестиям, и они в страхе разбежались кто куда и забились в свои потайные норы.
Жар огня, его свет, его сила наполнили душу Владимира такой энергией, что он почувствовал, что еще немного, еще чуть-чуть, и он сможет найти выход и выбраться из этого богом забытого, проклятого места.
Душа пела и ликовала, сделалось так хорошо, что Дубровский закричал во все горло.
– А-а-а-а-а! – орал Владимир, что было сил. – А-а-а-а!
Видимо, боги, если они были в этом мире, услышали призыв скачущего вокруг костра человека и ответили на него. Раздался громкий треск, потом ударил раскатистый набат грома, в темном мареве неба мелькнула молния, и на землю полился дождь. Густые, тяжелые, черные капли падали сверху. Попадая на пламя, они шипели и испарялись, негодуя из-за краткости своей жизни. Ливень был короткий, но очень сильный, плюхнуло, как из ведра.
Раз!.. И все! Огня нет, света нет! Лишь навалившаяся чернильная тьма и зловещий, торжествующий стрекот и щелканье мелких тварей, почувствовавших слабость человека.
Владимира скрутил приступ паники и отчаяния. Резкая перемена, которая с ним случилась за пару минут, вот только что он чувствовал себя первобытным богом, бросившим вызов стихии, а буквально через мгновение – он никто, слабый человечишка, оказавшийся в смертельной опасности, откуда нет пути к спасению. Свет на конце рога погас, и мир погрузился в кромешную темноту.
В этой навалившийся тьме человек ясно осознал, что сейчас умрет. Хитиновые, волосатые, облезлые твари выберутся из своих нор и укромных мест, соберутся в стаю и накинутся на одинокого человека, растерзают его, вгрызутся в теплую, еще живую плоть и высосут жизнь.
Владимир обессиленно плюхнулся на колени и приготовился умереть. У него не было сил, чтобы дальше сопротивляться, да и не хотел он уже сопротивляться. Зачем? Все равно смерть рано или поздно всех настигнет, так какой смысл сопротивляться ей. Проще перестать рыпаться и трепыхаться и обрести, наконец, вечный покой.
Сквозь сомкнутые веки, всей кожей, особенно теми местами, где зияли недавние раны, человек почувствовал, что сейчас ему придет конец. Трескотня, визг и переругивание мелких исчадий ада слышались отовсюду, они медленно приближались к человеку со всех сторон, они понимали, что жертва выдохлась и обессилела. Еще немного, и они полакомятся свежим мясом.
