Владимир коротко помолился и неожиданно вспомнил лицо Даши, причем он помнил её не с уродливыми шрамами на одной половине лица, нет, он увидел её другой – красивой, без уродства, с просветленным, одухотворенным обликом.
От видения забрезжил легкий огонек света, маленький и трепетный, как язычок церковной свечки, которая стоит одну копейку и которые частенько лежат в храме бесплатно, специально для таких маетных, ищущих душ.
Владимир открыл глаза и удивленно отметил, что язычок пламени правда существует, причем не в его видениях, а в реальности. Где-то вдалеке светился пока еще небольшой из-за расстояния клубок света. Вскочив на ноги, Дубровский сильным ударом разметал близко подошедших к нему пауков и бросился бежать к свету. Боясь потерять огонек из виду, он на бегу слегка разодрал свою многострадальную ладонь и, как только рог вспыхнул, опустил его пониже, чтобы свет не мешал ему видеть направление, и принялся бежать еще быстрее. Человек несся огромными скачками, перепрыгивая через трупы и не успевших скрыться тварей. Он понимал, что там, где есть свет, там и должен быть выход из этого чёрного мира.
Мужчина бежал все быстрее и быстрее, огонек становился все ярче и ярче, он рос на глазах, становился больше и сильнее. Совсем скоро небольшой огонек превратился в целую россыпь огней, а еще через какое-то время человек выбежал на пустое, свободное от костей и трупов пространство.
На залитой тусклым, мрачноватым светом пустоши стояло двенадцать сгорбленных существ. Человекоподобные фигуры, невысокие, не выше полутора метров горбуны, в темных, кожаных хламидах с глубокими капюшонами. У каждого в руках тонкий длинный посох, заканчивающийся небольшим светящимся кроваво-рубиновым светом огнем. Ноги у горбунов были тонкие и почему-то переходили не в ступни, а в трёхпалые птичьи культяпки. Из-под капюшонов выглядывали отливающие золотом маски, изображающие птичий клюв. Этот облик напомнил Владимиру что-то из Средневековья, нечто подобное он видел на картинке в учебнике по истории. Что-то связанное с чумой или холерой. А что конкретно, Владимир вспомнить не мог.
Горбатые фигуры образовывали круг, в центре которого горел огонь непривычного, маслянисто-чёрного цвета. Именно на свет этого огня Дубровский и прибежал. Но сейчас он понял, что это был не божественный свет, не путь к спасению. Нет, этот огонь, скорее всего, был проклятием, приманкой для таких, как он.
Владимир сделал осторожный шаг назад, потом еще один, горбуны стояли не шевелясь, не обращая никакого внимания на незваного визитера. Человек было уже облегченно вздохнул, подумав, что сможет уйти незамеченным, но не тут-то было. Двенадцать горбунов как-то разом, всем скопом оглянулись на человека и не сговариваясь пошли в его сторону. Ближние две фигуры в тяжелых плащах угрожающе выставили свои посохи вперед, навершия на них запульсировали красными маячками.
Дубровский понял, что еще мгновение, и его испепелят. В человеке неожиданно проснулась воля к жизни, желание бороться с этими клюворылыми горбунами. В человеке проснулся зверь – первобытный и беспощадный. Зверь, который становится сильнее льва, если его загнать в угол.
Дубровский перехватил рог правой рукой, левую поднес к губам и что есть сил вгрызся зубами в запястье на левой руке. Молодые, крепкие зубы с неожиданной легкостью прокусили кожу на запястье, тут же были повреждены кровеносные сосуды, пролегающие в этом месте. Человеческий рот наполнился солоноватым вкусом, Дубровский смачно харкнул собственной кровью на рог и тут же хватился обеими руками за витую, длинную кость. Кровь полноводным ручьем вытекала из разорванного запястья, стекала по костистому рогу, который на глазах наливался хрустальным, пронзительным, режущим глаз светом.
Горбуны ударили темно-красным лучами из своих посохов, Владимир ответил широким белым светом из рога. Под ответный удар попали оба клюворылых стрелка, их буквально смяло и скомкало, их тяжелые балдахины мгновенно вспыхнули и тут же опали на землю черными кляксами пепла. Без своих покрывал горбуны оказались похожи на уродливых страусов, которым какой-то сумасшедший творец переиначил тело, добавив тощие руки вместо крыльев и вытянув туловища, придав некую схожесть с людьми. Дымящиеся твари громко закаркали и бросились наутек, но уйти им Дубровский не дал, он тут же испепелил их еще одним ударом.
Хоть второй удар и добил тварей, но он оказался заметно слабее первого. Владимир глянул на свою руку и с ужасом увидел, что левое запястье потемнело, а кровь больше не хлещет из раны. Недолго думая, Дубровский вновь вгрызся в собственную плоть, но теперь уже на правом запястье. Боли Владимир не чувствовал, его волновало только одно, он хотел уничтожить как можно больше этих мерзких созданий, если надо, то он сердце собственное вырвет из груди, чтобы оно вспыхнуло ослепительным светом и поразило оставшихся бестий.
