Курьер и Тьма (СИ) полностью

От первого вдоха у Роана закружилась голова, стоило больших усилий не упасть. Лекарь вздохнул и указал на стул.

— Раздевайся и садись.

— Зачем? Я здоров!

— Кто здоров, а кто нет, решаю я. — Скучающим тоном ответил собеседник. — В здоровом теле — здоровый дух. Моя же задача определить, насколько же здоровым может быть твой.

Роан нехотя скинул свитер и поплёлся к стулу, замер под пристальным взором.

— Что?

— Я же сказал, раздевайся.

— Но я...

— Одежду сними. Всю. Болезнь и раны, увы, поражают не только торс.

Роан с неловкостью стянул штаны, зашипел, когда босая ступня коснулась голого каменного пола. Вопросительно и с некоторой издёвкой посмотрел на лекаря.

— Так?

— Нет. Бельё тоже.

Железная рука лежит на столе, пальцы расправлены и блестят от тонкой плёнки масла. Вирз склонился над протезом с кисточкой и тщательно протирает подвижные механизмы. В келье кроме него только медик, проводивший обследование Роана. В узкое окно льётся холодный свет и разбивается о широченную спину настоятеля.

— Знаешь, Марсен, порой я поражаюсь тому, как всё в мире взаимосвязано. — Сказал Вирз, ведя кисточкой по металлическому запястью. — Вот хотя бы этот протез. Его создали кириниты, а служит он богу войны. Хотя, казалось бы, знание должно уменьшать его силу. Но нет, знание порождает новые орудия кровопролития, как говорил один киринит, однажды они создадут воина целиком из металла.

— Как же он будет воевать?

— Разум и душу они тоже создадут.

— Ха, звучит... странно. Если им удастся, то зачем нужны будем мы?

— Обучать железных воинов и наблюдать, как они доводят войну до идеала. Но собственно, что скажешь про юного Сквана?

Медик заговорил, следя за движениями кисти:

— Здоров, крепок и по всем признакам репродуктивен.

— Хорошо. Что ещё подметил?

Тренирован хорошо, без щита, видимо, не успели обучить. Хорошо развиты мышцы ног, в коленях патологии нет, что не удивительно в его возрасте. Небольшие проблемы с кишечником, но не существенны.

— Почему?

— К моменту, когда они выльются в болезнь он уже будет умирать от старости.

— Хорошо. Можешь идти.

Когда медик покинул келью, Вирз спрятал кисточку и пузырёк с маслом в ящик стола. Протёр излишки тряпицей, обработал тальком внутреннюю часть и культю, насадил протез. С усилием, затянул ремни вдоль всей руки и на поясе. Конструкция такова, что напряжение предплечья и лёгкие повороты корпуса позволяют регулировать силу хвата. А если делать удары, пальцы сжимаются в кулак. Чудесное творение.

Закончив, достал пергамент и клетку с голубем. Торопливо накрапал скупое письмо, спрятал в металлический капсуль, подцепил на лапу голубя. Почесал под клювом. Птица курлыкнула и позволила себя обхватить. Настоятель открыл окно и бережно подбросил птицу. Голубь торопливо захлопал руками, понёсся над крепостной стеной и вскоре скрылся из виду.

— Ну, что ж, — пробормотал Вирз, потирая кожу у протеза. — Ставки сделаны.

***

Свет разбудил Роана, а следом пришёл бой барабанов. Финал фестиваля начался. Парень выбрался из шатра и, едва разлепив глаза, наблюдает, как солнце поднимается над крепостной стеной. Двор храма полнится людьми, кони требовательно ржут в стойле, подзывая слуг с овсом. Двери донжона распахнуты, а рядом с проходом к арене раскинулись полевые кухни. В трапезную могут попасть только участники.

Тишь нарядилась в подаренный улыбчивым монахом плащ. Бархатно-чёрный, с длинными вставками под металл из покрашенной ткани. Догнала Роана, обняла со спины и быстро понеслась дальше, в сторону кухни для гостей. На бегу желая жестами успеха и встала в очередь. Гигант-монах с широченной улыбкой наливает паломникам наваристую похлёбку и каждого из не прошедших одобряет попытаться в следующем году.

Роан с неохотой прошёл мимо в распахнутые двери донжона. Внутри холодно и мерзко, как и везде, где нет Тишь. За время путешествия он так свыкся с её молчаливым присутствием, что любое расставание бьёт по нервам. Звук шагов по каменным плитам отскакивает от голых стен, ударяется о потолок и множится. Будто вместо одного парня по коридору марширует целая армия. Поворот, очередная дверь и мощный запах солдатской каши. Роан вошёл в трапезную и обнаружил себя первым.