"Ты мог быть фермером, как отец, как дед. Завести жену, детей, быть достойным человеком. Полноценным. Но что ты выбрал? Доставлять письма, искать информацию и всё ради бога, которому плевать на тебя?"
— Нет… Илмир коснулся меня, тогда, в тумане… Я узнал ВСЁ!
"Узнал и забыл. Толку от этого? Ты мальчик на побегушках в тридцать семь лет. Ха, какого это? Подумай только все эти тренировки, убийства… ах да, кары, так ведь ты их называл? Ради чего?"
— Знания… информация… должны течь… Илмир защищает мир от…
"Отчего? Да ничего он не защищает, кроме пропахших потными ладонями писем похотливых аристократов! О да! Ты ведь помнишь ту самую, первую доставку? Когда ты убил парнишку лет семи? Просто за то, что он коснулся конверта!"
— Он надорвал, он видел…
"И понёс справедливую кару. Да, так ты говорил себе в той келье, принимая наказание за оплошность. Справедливая кара! Гнев божий!"
— Заткнись…
Эллион цепляется за пол и ползёт, холодный металл выпивает остатки тепла, остатки жизни из тела. А он ползёт за призрачной надеждой.
"Столько лет верности, покорности и беспрекословности, даже в мыслях! Какой итог? Отравлен любящей женщиной, брошен единственными друзьями. Ха, друзьями! Девка лет шестнадцати и парнишка, которому едва исполнилось восемнадцать! Твои единственные близкие люди, дети! Ты жалок! Твои собственные дети уже могли быть старше них!"
— Заткнись…
"Аргументы кончились? Как будто они были. Ты жалкий фанатик, выкинувший собственную жизнь в отхожее место."
Тьма окружает его, давит на плечи и затылок, вминает лицом в гладкий металл. Боги, сколько же здесь металла! Зачем? Почему он не проржавел за столько лет в земле близ моря?
"Вот и всё."
Эллион осознал, что не может двигаться. Последние капли сил остались позади. Он больше мёртв, чем жив. Смерть процесс не мгновенный, так или иначе. Всегда, что-то в тебе умирает первым. Зачастую первой уходит доброта.
— Хм… ты хочешь жить?
Новый голос зазвучал отовсюду, мягкий, как бархат, вкрадчивый.
— Да… — Выдохнул курьер.
Впереди вспыхнула точка. Чёрная. Нечто, что чернее самой темноты и освещает помещение чёрным светом. Расширилась и зависла над головой Эллиона.
— Замечательно. — Точка покачивается в воздухе, и он видит, что это крошечный бриллиант. — Только это не бесплатно. Ты готов заплатить?
— Готов.
— Что, даже не спросишь?
— Я… готов… у меня есть дела, важнее…
— Чудно!
***
Харгард и Флоки сидят на камне в отдалении от провала. Солнце скрылось за деревьями минут десять назад, и ночь захватила руины. Единственный источник света, маленький масляный фонарь между ними. Луч света направлен на дыру и проносясь над ней, бьёт в стену, поросшую плющом, на другой стороне руин.
— Долго он. — Заметил Харгард, поигрывая ножом, чтобы унять беспокойство.
Оно завладело им, стоило провалиться в дыру и только усиливается. Есть в ней нечто странное. Зачем рыть яму посередь поселения? Ведь это не колодец, никто не будет копать колодцы так близко к морю и тем более делать лестницы из железа!
— Видимо, там глубоко. Да и темно, этот дурак небось на ощупь ищет труп. Говорю тебе, точно себе ногу отрубит!
— Угу, как бы не причиндалы. Его мать мне точно их оторвёт, когда вернёмся.
— А мне его сестра. — Хохотнул Флоки. — Правда, не руками.
— Ну не знаю, она неплохо работает руками…
Нечто тёмное и круглое вылетело из ямы, перечеркнув луч света. Описало дугу и рухнуло под ноги Флоки. Голова!
— Гляди, вождь, а Одноглазый справ…
Флоки осёкся, разглядев, что именно лежит на подушке из травы и мха. Голова, рыжая, с курчавой бородой. Шеябудто порвана, а вены и артерии торчат из неё вытянутые, похожие на дождевых червей.
— Какого…
Северяне поднялись, увидев фигуру в чёрном плаще медленно поднимающуюся по лестнице. Человек уверенно хватается за ржавый металл, ставит ноги. Ни следа того курьера, что едва стоял. От последней ступеньки оттолкнулся и почти взлетел над ямой, приземлился на край.
Без сомнений, это тот самый илмирит, но… немного другой. Здоровый.
Эллион повернулся к наёмникам, разминая шею и плечо. В свете фонаря сверкнули тёмные глаза. Курьерперепрыгнул провал и плавно двинулся к северянам. Флоки взревел и бросился на него, занося топор. Курьерсорвался с места, смазавшись в пляшущих тенях. Коротко ударил в горло, перехватил выпавший из ослабших пальцев топор. Крутанулся на месте и вонзил его в покрытый перхотью лоб.
В полной тишине хруст кости разнёсся над руинами. Харгард выхватил нож, шагнул… ноги не подчинились. Тугая плеть ужаса обвила хребет, ослабила колени.
Флоки захлебнулся криком и рухнул лицом вниз. От удара о землю топор выскочил из черепа. Эллион переступил через труп, безразлично.
— Как это… — Пробормотал Харгард, едва перебарывая трясущуюся челюсть.
— Пока не знаю, но не жалуюсь. Будешь нападать?
— Эм… я, пожалуй, пойду. Что-то мне награда за твою голову начинает казаться заниженной.
— Ах, я совсем забыл, что наёмники ценят хорошие сделки.
— О, про это часто забывают. Особенно те, кто наняли нас первыми.
