Достать колбу с тремя насечками на пробке, поднести к носу и глубоко вдохнуть... Быстрая смерть и, возможно, Илмир сжалится над ней. Может быть, сама Селена направит к душе Эллиона?
Женщина зажмурилась и убрала руку от ядов. Нет. Слишком просто. Владыка знаний не простит бегство от обязанностей, а госпожа любви не потерпит такого пренебрежения чувствами в угоду долгу.
Не обрести ей счастья, ни в жизни, ни в любви... Угораздило ведь. Было столько вариантов, столько красавцев, но сердце выбрало этого чурбана.
Взяла кружку и заглянула внутрь, на остатках вина отражается лохматое чудовище. Залпом опрокинула в себя и вновь огляделась. Где носит этого служку с новым кувшином?
Перед столиком стоит курьер в белом плаще, внутренняя служба культа. На левом рукаве две красные ленты.
— Чего тебе? — Протянула Ринзара, едва ворочая языком.
— У начальства к тебе вопросы, сестра.
— Я рада за них, но мне нечего сказать, на всё что могла уже ответила.
Курьер подтянул стул и сел рядом с ней. Сбоку подошёл слуга, молодой парнишка, но белоплащный отмахнулся от него. Ринзара раздражённо замычала, попыталась ухватить за рукав, но схватила воздух. Свесилась со стула и упёрлась в пол ладонями. Брат молча выждал, пока она выпрямится и сказал:
— В докладе ты утверждала, что отравила курьера Эллиона смертельным ядом, антидота к которому нет.
— Да...
— Также, ты утверждала, что смерть наступит в течение недели и выбор был сделан из уважения. Ведь святой подвижник должен завершить последнюю доставку.
— Ага. Чего ты хочешь от меня? Разбередить рану?!
Ринзара хлопнула по плечу, но ладонь ударила о грудь, скользнула до живота. Отравительница сипло засмеялась, качнулась назад и почти опрокинулась. Курьер придержал за локоть. Лицо у него широкое, а хватка стальная.
— Вчера курьер Эллион перебил лагерь наёмников близ долины Мардока.
Женщина вздрогнула, озадаченно посмотрела в глаза, силясь сфокусироваться.
— Это... это невозможно. Срок... он должен только блевать кровью и едва ползать...
— Тем не менее выживший утверждает, что он был более чем здоров.
— Не может быть...
Белоплащник медленно поднялся, в полумраке сверкнули наручники. Две пластины с цепью и болтами по бокам.
— Курьер Ринзара, я вынужден просить вас пройти со мной на трибунал. Вы можете оказать сопротивление, но это будет расценено как признание вины. Протяни руки.
Ринзара вперила в него мутный взгляд, сощурилась и медленно вытянула руки, сведя запястья.
— Прошу, красавчик, с тобой хоть...
Холодный металл ожёг кожу, мужчина сноровисто затянул болты, сдавив запястья. Взялся за цепь и потянул за собой к выходу.
***
Роан остановился на вершине холма, приобнял Тишь. Впереди вздымаются базальтовые башни, защищающие вход в священную долину бога войны. По оживлённому тракту к ним тянутся воины-паломники, алчущие благословения в месте, где божество ступало на землю.
Долину занимает храмовый комплекс, похожий на крепость, и ристалища, засыпанные золотым песком.
Воздух дрожит от боя барабанов и рёва рогов, музыка войны. Горят костры, на них готовят священную еду солдат. Перловую кашу с мясом.
— Мы дошли! — Выдохнул парень, схватил Тишь за талию и поднял, кружа на месте. — ДОШЛИ!
Поставил на траву и повернулся к Эллиону... ветер гонит по траве зелёные волны к далёкому лесу. Роан прикусил губу, отвёл взгляд и пошёл вниз к скоплению паломников. Меч покачивается на поясе в такт шагам, постукивает по бедру. Есть в этом нечто оскорбительно обидное. Курьер сделал для него столько, жертвовал собой и... теперь он мёртв или умирает в корчах. Остаётся надеяться, что успед доставить юнного сквана в долину.
— Доставка окончена. — Прошептал Роан. — Ты справился, мой друг.
На ходу достал из кармана горсть монет и по одной высыпал в траву. Груз доставлен, оплата выдана... Монеты исчезают в густой зелени, а из-под ног выскакивают толстые кузнечики. Мимо пролетела пёстрая бабочка.
Башни разрастаются, вершины подпирают голубое небо, а над ними нависло тёплое осеннее солнце. У их подножья устраиваются путники, разжигают костры и готовятся к очищению. Мужчины выстраиваются вокруг огня. Под чутким надзором жрецов вытягивают руки над пламенем и чиркают ножом по ладони.
Роан коснулся меча двумя пальцами, провёл по рукояти к навершию и взялся за пояс. Один путь закончен, но начинается другой куда сложнее и... кровавее.
***
