Впервые заметив, что у него не чёрные глаза, а необычного тёмно-фиолетового цвета с примесью красно-коричневого и синими прожилками — я впал в ступор и долго стоял на своей вахте обелиском «пропавший альфа». Его не очень густые, но удивительно длинные ресницы снились мне по ночам, чёлку, выкрашенную яркими перьями, всегда разных цветов, хотелось сдуть со лба омежки своим дыханием, а ещё хотелось взять щётку и стряхнуть изморось с его клетчатой шерстяной куртки, размотать толстый шарф, в который он прятал половину лица, рассмотреть нежно-розовые тонкие, но чувственные губы… Мне казалось, что они, его губы, именно такие — чувственные, трепетные, непременно упрямые, но податливые и в нужный момент доверчиво-послушные… О, чёрт! Блядь! Я с трудом сглатывал огненный густой комок, мысленно удерживал его в груди, огромным усилием воли не давал ему бухнуть в пах. И чтобы не броситься вслед маленькому омеге, исчезавшему за дверью гримёрки, хватался за решётку радиатора. Горячий металл обжигал ладони — держать их так больше десятка секунд было нестерпимо, и я немного приходил в себя. Медленно выдыхал жар и сексуальный напряг, вытирал пот со лба, но долго не мог успокоить дрожь перенапряжённых плеч, начинал мерить шагами холодный предбанник. Три шага направо — противопожарный плакат, два налево — дверь, сквозняк, холодок пробирает взмокшую спину под пиджаком, а на языке вязнет вкус не попробованного поцелуя. Взрослею, матерею, вот пиздец!
Однажды зайдя в хозяйственный магазин за новой сковородкой и бытовой химией, я наткнулся взглядом на пластиковую щётку на длинной ручке — именно такую и представлял, когда в идиотских мечтах хотел стряхивать дождинки, снежинки и пылинки с куртки моего Джоя. Моего?!.. Тщательно прикрывая стояк полиэтиленовым пакетом, я быстро купил дурацкую щётку и выскочил на улицу…
=2=
Спешил на свой выход к публике Джой в таких откровенных костюмах, вернее в почти полном их отсутствии, что у меня леденело в районе солнечного сплетения, кулаки сами собой сжимались до онемения, а левое веко начинало непроизвольно дёргаться. «Почему именно левое?» — такая чушь лезла в мою отключающуюся голову, когда оказавшиеся неожиданно широкими плечи и круглая вихляющая попка невысокого юного танцора скрывались за поворотом. В жизни Джой, кажется, так не вилял задницей. Или я его мало вижу, или он перед выступлением не только накладывает грим и надевает развратный костюм, но ещё и нацепляет не менее развратный стиль поведения. Смотрится пошло, отвратительно, но… хоть одним глазком увидеть бы его жаркие танцы!
Оставить вахту мне, разумеется, было проблематично, но однажды я, на свой страх и риск закрыв служебный вход, прошёл в зал и украдкой взглянул, что же там творится. В густом сладковатом дымке, под атакой светового и музыкального экстрима, посетителей клуба было трудно разглядеть. Однородная тупо дёргающаяся масса, изредка взбрыкивающая чем-то особо возбуждённым. По периметру — сосредоточенные охранники, пресекающие любые из ряда вон выходящие беспорядки (заведению не нужно внимание полиции), между столиков, сгрудившихся на балконе, подчёркнуто лениво дефилируют полуголые официантки, шеренга барменов за длинной извилистой стойкой старательно трясёт шейкерами. Танцоры видны отлично! Они темпераментно и преувеличенно усердно двигаются под оглушительный, сметающий остатки разума, ритм и буквально притягивают взгляды всех, пока ещё более-менее адекватных посетителей.
Джой танцует на лестнице, огороженной толстой железной цепью. Сегодня на нём кожаный вполне целомудренный костюм с длинными металлическими шипами, ошейник, высокие сапоги, в руке — игрушечный лазерный пистолет. Джой чертит его лучом в сизом дымном «поднебесье» феерические кислотные орнаменты, будто бы режет искрами балки и решётки арматуры, и вообще выглядит до невозможности воинственно, но в то же время очень романтично. Я не могу оторвать от него завороженного взгляда. Когда Джой начинает в ритме музыки стягивать с себя куртку — температура вокруг меня зашкаливает за допустимые нормы! Я плавлюсь, таю, стекаю на пол мутной лужицей… У омеги такая тонкая талия! Крепкий натренированный торс, широкие плечи, руки не мускулистые, но явно не слабые. А как он танцует! Я никогда раньше не видел ничего подобного. Вот это и называется танец! Теперь буду знать, чему люди учатся годами. Лазерный луч пистолета скользит по моим глазам, мир передо мной вспыхивает алым. Я успеваю заметить, как грациозные руки Джоя спускаются по его обтягивающим шортам, призывно скрываются за толстым заклёпанным ремнём, дразняще обводят ягодицы под блестящей чёрной кожей — и вываливаюсь в коридор, по стеночке, пошатываясь и растирая почти ослепшие глаза, добираюсь до своего рабочего места. Забываю открыть входную дверь и на следующий день получаю выволочку со штрафом…
