Хвоста не наблюдалось, и мы решили выпить кофе перед отъездом. Чемодан на этот раз не забыли. Затем снова поехали по большаку — основной трассе, связывающей всё Зеленогорье с севера на юг. Рядом вилась железнодорожная ветка, закончившаяся у Куприяновска-Северного. Дальше был Куприяновский Перешеек — самое узкое место Зеленогорской Земли, где воды Северного Океана подходили к Нутряному морю всего на тридцать километров. Здесь кипела стройка — с одной стороны тянули железнодорожную ветку, а поперёк рыли канал.
Когда мы проезжали всё это великолепие инженерной мысли, Андрон сказал, тяжело вздохнув:
— Ну что… Звони. Надо было ещё вчера вечером.
— Кому? Заказчику? Может, лучше, когда уже будем подъезжать к Дальноморску?
— Я тоже об этом подумал, — кивнул Андрон. — Случиться может всякое, и по голове нас не погладят, если просрочим. С другой стороны… Если мне память не изменяет, весь север — под Лаптевыми. Мы уже на территории заказчика. И вероятность неприятностей резко снижается. К тому же…
Он промедлил и добавил:
— Мне нельзя оставаться здесь надолго. Нельзя. Отдали, развернулись и уехали — вот идеальный план!
Я пожал плечами и набрал номер, указанный в заявке. Прозвучало три гудка, и грубоватый голос ответил:
— Алло.
— Вас беспокоит императорская курьерская служба, особый отдел, Подмосковный филиал. Подпоручик Циммер. У меня доставка для его сиятельства.
По интонации я подумал, что говорю с самим графом, но это было не так.
— Доброе утро, говорит его личный младший камердинер Трифон. Так… я понял, о какой доставке идёт речь. Вы уже в Зеленогорье?
— Так точно. Проехали Куприяновск-Северный, в течение трёх-четырёх часов будем в Дальноморске.
— Пяти!!! — зашипел Андрон.
— Ожидайте, сейчас уточню, — ответил камердинер, но спустя полминуты уже сообщил: — Его сиятельство готово вас принять в четыре вечера. Ресторан “Фабрика Големов”, проспект Игорный, пять.
В трубке послышались гудки.
Миллионников, которые выросли за полярным кругом или хотя бы на его границе, я повидал за все свои жизни всего несколько. Чаще всего им становился Новый Уренгой, слившийся с пригородами, оплот нефтяников независимого российского севера. Один раз я видел миллионный Мурманск. Один раз — Норильск, безумный проект одного олигарха. Обычно это происходило ещё до моего пришествия в обречённый мир, после того, как центральная часть страны погибла под ядерными бомбардировками.
Здесь же всё было не так. Мы проехали мимо очередного поля с нефтяными вышками и факелами и вкатились в город. Нас встретили длинные промышленные цеха, затем — спальные кварталы, одинаковые белоснежные девятиэтажки. В основном безликие, но потом, на главном проспекте обнаружились раскрашенные живописными муралами-портретами незнакомых мне дворянских особ во всю высоту девяти этажей. А впереди, на холмах на берегу ледяного моря, виднелись ступенчатые пирамиды, десяток цветных башенок, похожих на минареты и игрушечные фигурки, высоченная статуя какого-то робота и здание, издалека напоминавшее Древнеримский Капитолий. Всё это было увешано безумными мерцающими вывесками, рекламными растяжками и прожекторами, бьющими в небо. Центр Дальноморска напоминал странный гибрид ледяного Лас-Вегаса и локацию из какой-то старинной компьютерной стратегии, которую я видел в Основном Пучке.
В полдень на улице было сравнительно тепло, хоть и ветрено — чуть ниже нуля. Видимо, сказывалась близость моря. Тем не менее, мой изнеженный тёплым климатом организм воспринимал всё как минус десять-пятнадцать, и вылезать наружу я без надобности не хотел. Мы остановились на заправке с видом прямо на это великолепие. Процесс заправки электромобилей здесь был значительно быстрее, чем в других мирах, но поговорить было о чём. Сид сходил за кофе, и мы неспешно потягивали его, слушая очередную музыку, поставленную Сидом — что-то напоминающее не то трэш-метал, не то панк-рок.
— «Кровавые охотники за бюрократами»? — хмыкнул Андрон, он что-то активно читал в телефоне. — Не дурно. Но лет десять назад тебя бы за их прослушивание штрафанули.
— Меня теперь это вообще не пугает, — нахмурился Сид.
— Всё забываю спросить… Ствол-то при тебе?
— Угу, — Сид похлопал по карману.
Я отметил, что произошедшее вчера он переживал достаточно мужественно. Чёрный юмор и сарказм — это уже достаточно близко к стадии принятия.
Неожиданно в моё окно постучали. Я медленно приспустил стекло на пару сантиметров — за ним виднелась девица в лёгкой меховой горжетке. Раскрашенная таким образом, что ей можно было дать и двадцать, и сорок пять. Её профессиональная принадлежность не вызывала вопросов.
— Мальчики, вас трое? У меня акция… Для троих, если все сразу — час за три рубля!
— Спасибо, но мы тут все пассивные содомиты, — ответил Андрон, не отвлекаясь от телефона. — Следуем на консилиум пассивных содомитов.
Стекло медленно поползло вверх.
— Я вас всех не знаю, — всё ещё мрачно сообщил Сид.
— Никогда не одобрял такой юмор, Андрон. Ты поэтому говорил, что тебе сюда нельзя? — спросил я, усмехнувшись.
Он всё ещё сидел в телефоне, почти не отрываясь.
