— А? Да. Поэтому. Ну, и казино…
— У нас же всё равно ограниченный бюджет. Больше командировочных не потратишь.
— О, ты недооцениваешь мои способности, — вздохнул Андрон.
— Что ж. Придётся мне за тобой приглядывать. Ты уже посмотрел гостиницы?
— Как раз смотрю. Есть четырёхзвёздочная в порту. «Сельдяной король». Хорошее название, мне кажется.
— Название странное, но четыре звезды — да, нормально, — согласился было я, но тут же вспомнил одну деталь. — Стоп! Четыре же по десятибалльной?! Конечно же нет. Минимум семиздвёдочную. И лучше — разные номера. Всё равно же — задержимся максимум на одну ночь.
— Ну, тут я бы не был столь оптимистичным. Ладно, семизвёздочную… О! Я знаю, где хочу остановиться. Подороже, но даже готов пожертвовать финансами. Сид, когда заправишься — мчи вот сюда. Это налево, и дальше повернуть у третьего квартала.
Сид глянул в телефон Андрона и, казалось, впервые за сутки улыбнулся.
— Ого! Я слышал про это место! Одобряю.
— Может, поделитесь тоже, чтобы я подумал? — нахмурился я.
— Ты же сам вчера сказал, что у нас не демократия, а авторитаризм. Я выбрал. Доверься, тебе понравится.
Мы проехали несколько кварталов офисных зданий: биржи, нотариальные конторы, частные клиники, бордели, рестораны, парикмахерские, элитное продовольственное — и так далее. Пока, наконец, не проехали не то парк, не то старинное кладбище, за которым вырос из земли высокий, под двадцать этажей, чёрный небоскрёб в неоготическом стиле, торчащий, как клык вампира из круглого стилобата, похожего на цирк.
— Фестивально-отельный комплекс «Конунг и паяц», — довольно кивнул Сид, заруливая на парковку. — Центр зеленогорского ундер-штайна. Смотри-ка, фестиваль «Чёрная Масленица»! Как удачно мы попали.
— Ну… Хорошо. Если, конечно, мы не разоримся на стоимости номеров.
После общения с администратором — мелированной шипастой девицей, похожей не то на привидение, не то на валькирию — Сид взял «Ультра-эконом» за пять рублей. Мы же с Андроном выбрали номера «Стандартъ-экономъ» за семь рублей в сутки, смежные, с двумя большими сейфами. Плюс два рубля за парковку. Дорого, но в бюджет пока укладывались более чем.
Пообедали в местном ресторане, оформленном в стиле средневековой пыточной камеры. Никакого разделения по сословному признаку тут и в помине не было, а меню, мягко скажем, порадовало. Салат «Конченная мразь» с угрями, спаржей и хреном, семьдесят копеек. «Кровавая баня по-польски» — борщ из овцебыка с пампушками, восемьдесят пять копеек. «Ножки утопленников» — копчёные бёдра гагарок с морской капустой и гарниром из бобовых, рубль десять. А снизу, из концертного зала доносилась тяжёлая музыка.
— Дорого, но я доволен, — резюмировал Сид. — Ну, что, выберемся в город? На разведку?
— Я останусь с предметом, — сообщил Андрон. — До встречи — два с половиной часа. Не опоздайте. И не заходите в спальные кварталы!
— До центра — и обратно. Тут пешком недолго, я по карте посмотрел.
Северное солнце непривычно ярко светило в лицо, и я пожалел, что не разжился солнцезащитными очками.
— Как люди в таком холоде живут? — поёжившись, пробормотал Сид.
— Нормально живут, — усмехнулся я. — Большинство русских во всех параллельных реальностях воспринимают эту температуру как обычную.
— В смысле?
Я вздохнул и признался.
— Ты знаешь, давно хотел сказать. При Андроне как-то не очень. В общем, ваш мир, точнее, наш мир — уникален, я не помню, чтобы встречал миры с настолько сильным глобальным потеплением. И русской Гренландии не припомню.
— Русской… Чего? Грёнланд — это же у норвегов.
— На этом месте обычно один огромный ледяной остров с десятком деревушек на берегу. Датский, норвежский, американский или канадский. Никакого внутреннего моря, никаких городов-миллионников.
— Ты знаешь, — сказал Сид. — Я уже давно понял, что ты — какой-то спецназовец. Что ты не просто так, как это называется у индусов-то… реинкарнировался. Для случайного «потустороннего чиновника» ты слишком… крут, что ли? Ты пришёл с местными магами разобраться, правильно? У тебя же есть миссия?
Признаться, я давно ждал от него этого вопроса. И ответ у меня был подготовлен — частично правдивый, частично-ложный.
— Можешь считать меня проверяющим. Или разведчиком. Что-то такое. Не спрашивай, кто мной командует — я сам понятия не имею. Но есть одно место… Между мирами. Куда я всегда возвращаюсь ненадолго. Хотелось бы подольше туда не возвращаться, честно говоря.
— Ты помнишь хотя бы, где ты родился? Кто твои настоящие родители?
— Нет, — честно ответил я. — Я видел уже такое число копий моих родителей, что потерял им счёт.
Сид снова помрачнел.
— Получается, ты столько раз видел, как они…
— Получается. Это моя плата за способность перерождаться. Не нравятся мне эти парни…
Тротуар был неприятно-безлюдным. Мы прошли парк и вышли на тесный тротуар, тянущийся между проезжей частью и старинными купеческими домишками, сплошь занятыми теперь пабами и магазинчиками. У одного из них тёрлась толпа из шести парней в чёрных куртках, они курили и обсуждали что-то на повышенных тонах.
— Я — черкес вообще-то.
