Демпстер сообщает о существовании различного рода личинок, живущих в носовой полости и вызывающих отслаивание неба, а также многие другие осложнения. Николсон описывает случай изъязвления и абсцесса ноздрей с последующим отторжением нескольких личинок. Джервис приводит пример повторяющегося обильного носового кровотечения, вызванного наличием в носу мелких личинок: червяки развились из яиц, отложенных крупной мухой во время сна пациента. Томлинсон рассказывает о случае прохождения червей через слуховую трубу и попадания в ноздри пациента, из которых они вышли в результате охватившего его приступа кашля. Паккард сообщает о случайном попадании в ноздрю сороконожки. Существует также упоминание об одном индусе, поступившем в центральную больницу Мадраса, который жаловался на попадание в его нос мелкой ящерицы. Моча пресмыкающихся подобного вида сильно разъедает и покрывает волдырями все соприкасающиеся поверхности, так что, несмотря на интенсивное лечение, пострадавшего не удалось спасти.
Древние авторы повествуют о примерах прорастания провалившихся в носовую полость горошин. Подобный случай был описан в “Эфемеридах”. В свою очередь, Бресчет приводит историю мальчика, засунувшего себе в нос небольшую горошину; через три дня зерно сильно набухло, заполонив, таким образом, весь носовой проход. Использование инструментов не помогло извлечению данного инородного тела. Тогда пациенту дали понюхать табак: растение спровоцировало приступы чихания, за которыми последовало отторжение застрявшего предмета.
Видал и “Эфемериды” приводят примеры 20-25-летнего присутствия инородного тела в носовой полости человека. В 1893 году, Висман констатировал случай ринолита, представлявшего собой вишневую косточку, покрытую известковой оболочкой, которую извлекли только через 60 лет после попадания в нос пациента. Варинг сообщает о женщине, 27-летний ринолит которой также возник из-за присутствия вишневой косточки. Гроув детально описывает нижнюю носовую раковину пациента, к стенке которой, за 20 лет пребывания в этом органе приросло кофейное зерно. Хикман приводит случай со стальным кольцом, тринадцать лет назад попавшим в носовую полость ребенка. Предмет обнаружили с помощью риноскопа и успешно извлекли. Паркер упоминает о фрагменте оружейного затвора, пробывшем в носу пациента в течение 5 лет. Мейджер сообщает об извлечении инородного тела через семь лет после его попадания в носовую полость.
Говард удалил из задних ноздрей крупный наперсток: предмет некоторое время оставался в данном положении, ничем не выдавая своего присутствия в дыхательном органе. Эйв описывает случай обнаружения наперстка в правой задней ноздре. Газдар повествует о примере стойкой невралгии половины лица, спровоцированной попаданием в нос инородного тела. По прошествии семи лет предмет был извлечен, и невралгия исчезла. Молинье упоминает об экстракции фрагмента лезвия, пролежавшего в носовой полости более 4 лет. У людей, страдающих нервными расстройствами можно наблюдать так называемое “заглатывание языка”. Коген полагает, что в некоторых случаях предположительных спазм гортани речь идет именно о подобном феномене; язык закупоривает гортань, что наиболее часто представляет угрозу для жизни пострадавшего. Зарегистрировано около дюжины характерных примеров. Единственным исследователем, подробно изучившем данный факт, по праву считается Мейджер. С помощью ларингоскопа медик обследовал пациентку, страдавшую пароксизмом; во время приступа ее язык втягивался внутрь, ущемлял надгортанник, а затем быстро возвращался в исходное положение. Петтит сообщает о случае удушья, вызванного “проглатыванием языка” без разрыва уздечки. Шобингер упоминает схожий пример, произошедший вследствие ослабления уздечки. Аналогичным феноменом является “сосание языка”. Моррис рассказывает о пятнадцатилетней девочке, нижняя челюсть которой самопроизвольно сместилась вследствие косвенного воздействия подобной привычки. Моррис говорит, что пациентка увлекалась этим еще в младенческом возрасте. Продолжительная активизация крыловидных мышц способствовала анормальному растяжению связок и мышечных структур, поддерживающих артикуляцию, так что девочка уже более не могла противостоять неудержимому желанию “пососать” свой язык, производя непроизвольные движения даже в период сна.
