– Разные люди бывают! Вот и на этом корабле два разных народа в Альтиду пришло. Отвела я глаза, чтоб никто меня с корабля не увидел. Стала смотреть, что там творится, что за люди. Разные они. Одни разодеты роскошно, драгоценностей на них без меры – женщины так не наряжаются! Важные, Повелевают… И воины у них такие же: чуть попроще наряжены, но все равно – украшений на каждом – у-у-у! Не носят мужи столько золота, тем более воины. Так вот, разодетые предводители и воины – все светловолосые и светлокожие; высокие, надменные. Причем, каждый с хлыстом. Видно – повелители! И пускали они его в ход по всякому поводу. Я про хлыст говорю. Ох, не люблю я такого! – воскликнула Ярина. – И махали они хлыстами без всякой меры – били других, простых мореходов. А вот те, другие… Они и ростом поменьше, и пощуплее, и цвет кожи у них другой – как бронза, чуть светлее. А одежды на них – рубаха широкая, да порты холстинные. Наряд легкий – ветром насквозь продувает. А на иных и рубах нет. А весной холодно, так бронзовые мореходы аж трясутся, бедные! И у каждого на шее заклепанный железный ошейник.
– Это знак рабства, – нахмурилась Велла. – Невольники, рабы…
– Да, рабы, – с горечью сказала Ярина. – А ведь раб не может быть хорошим моряком, сами знаете! Невольник – он о свободе мечтает! А порой свобода – это смерть. На том корабле все рабы скованы были. Если он потонет, то и люди вместе с ним. И спасать его невольники не станут, я так думаю. Кто же будет свою темницу сберегать? Да и жизнь такая проклятая кому нужна? Нет таких. Но, видать, светловолосых повелителей не волновало это. Так вот, интересно, у некоторых невольников на коже одинаковый рисунок был: черные полоски, не ровные, разной ширины. И похожи эти полоски на раскраску какого-то зверька, только вот какого? В нашем лесу таких полосатых нет. А потом я догадалась – рисунок чем-то с кошачьей шкуркой схож. Кошки ведь полосатые. Подошел корабль к Виннете, стал на якорь. Предводитель светловолосых собрался на берег. Видно, что владыка, потому как одежда на нем богатая, а на шее висит большой золотой круг, весь каменьями самоцветными усыпан, на солнце переливается. Только у него одного такой, у других нет. Вокруг воины, его охраняют. Предводитель в лодку сошел, один из невольников подал ему ларец. Маленький, но видно тяжелый. Пошатнулся невольник ненароком, и случайно коснулся богатого одеяния. И тут воин, что рядом стоял, ударил раба. Сильно, Со злобой! А за что? Подумаешь – одежды коснулся! Чего только в море не бывает. Качка, ураган налетает, бури. На корабле все вместе держаться должны. Так что ж рукам-то волю давать? Раб и упал вместе с ларцом. Ларец о палубу ударился и раскрылся. Наверное, он под самую крышку был золотом и драгоценностями набит. Что по палубе раскатилось, а что и в воду упало. А предводитель – вот зверь!.. Да какое там зверь – звери этого не делают! Предводитель хлыст выхватил и ну раба избивать! А ведь невольник не виноват – его воин толкнул.
Ярина сняла свое коралловое ожерелье, протянула Белане.
– Вот это ожерелье, серьги, кольца, что на мне одеты, в воде и оказались. Много чего попадало…
– Себе взяла? – спросила Белана. – А еще что-нибудь интересное есть? Покажешь?
– Нет, я себе ничего не взяла. Все собранное отдала невольнику, что ларец подавал.
– А как же это получилось? – недоверчиво хмыкнула Белана. – Ну, то, что со дна собрала – это понятно. А как рабу передала? Зачем? Показалась ему?
– Да, пришлось объявиться, девоньки. Раба в воду бросили. Там я и оказалась. Думаю, он забыл, что меня видел. Я постаралась, чтобы он ничего не вспомнил. Сначала разодетый предводитель его хлыстом охаживал – разъярился, себя не помнил! А потом, как увидел, что драгоценности в воду попадали, так окаменел. Красный стоял – и вдруг как заорет шипящим голосом! Я помню, что он вопил и шипел. Вы же знаете, у людей много язЫков есть, да только мы-то можем все разобрать – было бы хотение.
Ярина попыталась изобразить змеиное шипенье. Не получилось, вышел, скорее, хриплый шепот.
– «Грязный немху! Ты жив, пока лучезарный Мелькарт не закончил свой небесный путь и не отошел в океан. Как только он скроется, я сам займусь тобой! Я вырежу из твоей спины часть мерзких черных полос и щедро украшу раны солью. Ночь и весь день ты будешь привязан к мачте. А вечером я продолжу пытку. И так будет, пока ты не издохнешь в страшных муках! Но иногда я бываю милостив, даже к таким грязным рабам, как ты. Если достанешь до темноты все, что по твоей вине упало в реку, я, может, и сохраню тебе жизнь».
Ярина поперхнулась, закашлялась. Изображать шипенье не получалось. Чуть осипшим голосом берегиня продолжила рассказ.
– А солнце уже садилось. Темнело. До ночи раб ничего бы не собрал.
– Ужасная смерть. Кто ж они такие? Мелькарт… Никогда не слышала о таком боге, – в раздумье сказала Велла. – И что дальше?
