— О господи… — Виктор содрогнулся, когда охваченный пламенем человек с визгом заметался по поляне. — Мы не можем помочь ему?
— Он сделал выбор, — угрюмо ответил Зотов. — У нас любой дурак знает: степь палить нельзя.
— А как же пацаны?
Виктор увидел ответ на вопрос: четверо ребят бежали со всех ног к кургану, огибая тлеющие заросли, и степки́ не тронули их. Грохнуло так, что Виктор невольно присел. Горящий бензин не расплескался по поляне, а огненным клубком поднялся к небу, превращаясь в облако черной копоти.
— На этой земле мы чужие. — В голосе Макара звучал металл. — С огнем сюда лучше не соваться.
Кажется полезным и этот строй — клин — потому, что командиры построены по периметру, а фронт, уменьшенный в острие, легко позволяет пробить любой вражеский строй.
Спешить было некуда: погоня превратилась в стайку перепуганных мальчишек, перепачканных сажей. Они угрюмо плелись следом, изнывая от жары. Виктору не нравилось такое положение. Он все время оглядывался, боясь отвлечь Макара вопросом.
— Через курган дорога в село ближе, — устало ответил Зотов, опередив друга.
Он остановился на вершине холма, оглядел округу, прикрывая глаза ладонью от палящего солнца. На востоке в горячем мареве плыла Гостра Могила — дома, деревья слоились миражами, разделенными водяной гладью несуществующего мелководного озера. Кресты старого сельского кладбища стежками грубой нити связывали небесную и земную деревни.
— Зот, а у вас тут нигде скалы поблизости нет? — вдруг спросил Виктор. Вид водяного миража пробудил в нем воспоминание.
Макар задумчиво свел брови:
— Ну, когда колодцы роем, натыкаемся на скалу.
— Когда я ночью бродил по степи, то попал в такое… место. Странное место. Там было мелководное море с такими огромными мокрицами, а может, не мокрицами, но очень похожими тварями. Только у них были и глаза, и нос, и рот — как у нас с тобой. Ты чего?
Зотов улыбнулся и покачал головой, удивляясь про себя, в какие дали забросили друга туманы кургана.
— Что у тебя за привычка смеяться над всеми? — возмутился Виктор.
— Спокойно, брат. Я не смеюсь, а улыбаюсь…
— Чему тут улыбаться?!
— Тихо-тихо. Это были трилобиты — такие древние мокрицы, большие мокрицы.
— С глазами?
— Ага. Были и такие. А про скалу что-то спрашивал?
— Ну да! Только ты опять ржать начнешь.
— Не буду…
— Вот опять! Ты опять улыбаешься!
Зотов достал из рюкзака бутылку с водой, протянул Виктору. При виде воды Ковалев понял, как мучает его жажда.
— Скала там была черная, — отдуваясь после жадного глотка, продолжил Виктор. — Очень похожа на хребет какого-то зверя или изогнутую спину с гребнем.
Макар задумчиво потер обгоревший на солнце нос.
Теперь понятно происхождение названия. Вероятно, в старину кто-то, подобно Виктору, попал в далекое миллионолетие и видел черную скалу, похожую на спину чудовища с острым гребнем.
— А ты молодец, зема, — похвалил Зотов друга. — В такую передрягу попал… Не каждый выдержит.
— В принудительном порядке, — буркнул Ковалев. — Пришлось выкручиваться.
— Я и говорю: молодец. Однако вернемся к нашим баранам. Вона в кучку сбились.
Парни остановились чуть в сторонке от друзей. Изнуренные жарой, испуганные жуткой смертью вождя, перепачканные копотью.
— Что замерли, бойцы? — насмешливо спросил Зотов. — Или дорогу показать?
