— Цыц, Спиря! Нам со всех сторон кранты. Так хоть кто-то останется, за бабами да детьми присмотрит. Делай, что говорю.
— Добро, Илья Свиридович. — Спиридон произнес это таким тоном, будто простился с сотником навек.
Илья лишь подмигнул в ответ.
Несмотря на вялую работу мужиков, вершина кургана копалась неплохо. Под дерном лежала прослойка речного песка. Мужики, как велено было им сотником, стали вокруг песчаной ямы, а Зотов принялся орудовать лопатой в самой ее середине. И докопал.
Воронку Илья увидел вовремя, отступил. Песок посыпал в глубину холма, но быстро остановился.
— Нашел! — крикнул Илья, поднимая лопату. — Здеся!
Мужики замерли, глядя на счастливого сотника, ожидая какого-то подвоха. Гориматенко встрепенулся, отгоняя дрему.
— Что там? — спросил он председателя, из-под ладони глядящего на вершину холма.
— Зотов чего-то нашел, — пожал плечами тот.
— Так быстро? — удивился комотряда, вылезая из тачанки, в которой они с агитатором находились все время, пока шла работа. — Значит, знали, где копать, сами там припрятали.
Под тенью серебристого лоха хорошо было лежать, и на солнцепек совсем не хотелось. Ничего не поделаешь — революционный долг.
— Где? — спросил он арестанта, когда поднялся к вершине.
— Там, — указал Илья на землю в шагах трех от себя. — Лопата о ящик стукнула.
Зотов азартно облизал губы, отвел глаза.
Гориматенко на всякий случай поправил портупею: такой за золотишко и лопатой может. Яма уже, считай, готова, прикопают — не найдешь.
— Ну-к, Захин, подсоби. — Комотряда прошел к указанному месту, стараясь держать бывшего сотника в поле зрения.
Красноармеец передал трехлинейку товарищу и, отобрав лопату у Ляпунова, стал рядом с командиром. Копнули — песок ручейком устремился в глубину.
— И правда, что-то…
Гориматенко не успел договорить. Усердный Захин с силой ударил в землю. В недрах холма глухо ухнуло, и весь раскоп в одно мгновение превратился в воронку сыпучего песка. Зотов успел отскочить, выбрасывая держак лопаты мужикам, стоящим на краю. Спиридон Ляпунов тут же вцепился в палку, потянул, уперевшись ногами в крошащуюся землю.
— Стоять! — крикнул напоследок комотряда Гориматенко, проваливаясь в недра коварного холма.
Следом едва не соскользнул председатель, но Зотов успел схватить его за ворот рубахи. Председатель задергался, вывалив язык, — ворот стал душить его.
— Тыщите! — заорал на оторопевших мужиков Спиридон.
Казаки ожили, вцепились кто в держак лопаты Ильи, кто в руки Спиридона. И потянули. И вытащили.
— Господи, та шо ж это, та как же это, — сиплым голосом причитал председатель, хватая ртом воздух.
— Полна… победа пролетариату, — пробормотал Ляпунов, сидя на корточках.
— А-а т-таварищ Г-горимат-тенко? — У агитатора от страха дрожал подбородок и тряслись руки. От комотряда не осталось и следа. На вершине холма успокаивалась желтая песчаная воронка с торчащей из нее рукоятью лопаты красноармейца Захина.
— Хош раскопать сваго командира? — поинтересовался Ляпунов, поднимаясь на ноги. — Так давай!
Он протянул агитатору лопату, от которой тот шарахнулся, как черт от ладана.
— Гадство, — пробормотал Макар, ощупывая повязку на левом плече.
Рана пустяковая, а вот то, что он потерял лунный камень, подаренный Лизой, — непростительно. И как следствие — Лизу он тоже потерял. Зотов вздохнул, сжимая и разжимая кулаки. Хоть разревись, а чем это поможет? Можно и головой об стену побиться, стеная от горя. Можно пойти к Любке и сказать, какая она сука, что это она наворожила на сестру, даже врезать ей пощечину. И люди поймут. Нет, конечно, они осудят поступок Зотова, но потом поймут — как он любил Елизавету! — пожалеют — сгоряча это он, а Любке нечего было лезть в чужое счастье. Народу интересно будет поговорить о случившемся, посудачить. Даже если потом Макар приведет в дом другую — его поймут, не век же горевать.
Все так и будет, только Зотова не устраивало такое будущее. Оставалось одно: идти в зону и надеяться, что аномалия выведет в мир, где Волоха спрятал Лизу. Нечего скулить. Вот когда ни черта не выйдет — тогда хоть шкертуйся-вешайся. А пока…
Макар понимал, что вероятность найти схрон Волохи ничтожно мала, и все же если деревенский дурачок проходит в обе стороны, то, может статься, курганнику повезет. Не зря же дед его учил всяким премудростям.
— Так. — Зотов огладил щетину на щеке. — Нужен рюкзак.
