Он все еще был не в духе — не бралась рыба.
Фред посоветовал подсолить еще.
Так и вернулся Миколка ни с чем. Он убедился только в одном: поваром быть — дело нелегкое. Тут на других не кивай — сам смекай. И он решительно опустил в котелок рыбу, подложил в костер дров.
Когда уха была готова, солнце уже повернуло на запад.
Миколка опасался, что получится жидковато, а она вышла густая — ложкой не провернешь. И рыба вся разварилась — не узнать, где голова, где хвост, даже глаза отделились, как бусинки белые плавают.
Миколка снял с огня уху и пошел звать ребят обедать.
Фред с Кесарем так ничего больше и не поймали, бросив удочки, вздумали выкупаться. Миколка забыл про уху, и бултых в воду. Фред плавал, как щука, долговязый, худущий, то нырнет, то вынырнет, он всеми стилями владел в одинаковой степени. Кесарь плавал по-собачьи, уверенно, но не так легко, как Фред.
Только Миколка не удалялся от берега. Он не умел плавать по-настоящему, боялся воды, вот и ловил ногой песчаную твердь. И хотя купаться он начал последним, но оделся первым.
— Хлопцы, обедать!
— Хорош обед, — уколол его Фред. — Ужинать самое время.
— Ну пускай ужинать.
Миколка угодил друзьям. Каша — ухой это блюдо никак нельзя было назвать — понравилась. Вот только с ложками ерунда получилась. Кесарь захватил всего одну ложку, себе. Про ребят не подумал.
Когда уселись вокруг котла, это и всплыло. Как же им троим есть одной ложкой?
— Давайте по очереди, — предложил Фред.
— Как по очереди? — настороженно замигали рыжие глаза Кесаря.
— Ну как-как? Ты ложку, я ложку, потом Миколка...
Миколка вздохнул — всегда ему в последнюю очередь.
Кесарь надулся:
— Чтоб я ел одной ложкой?.. Негигиенично.
Фред поскреб за ухом — может, и правильно.
Кесарь предложил:
— Давайте так: я съем свою норму, передам ложку тебе, Фред, ты ее вымоешь и съешь свою порцию...
Опять Миколке последнему. Уж такова, наверное, участь каждого, кто готовит.
Кесарь, видимо, имел смутное представление насчет части от целого. Ему полагалось съесть одну треть каши, а он умял больше половины. Еще б немного, и дно видно стало. Хорошо, Фред заглянул.
— Эй, эй, товарищ едок, поостынь малость!
Кесарь молча передал ложку. Фред не пошел ее мыть в Днепре, вытер о штанину и полез в котел.
— Ох, и каша! — давясь, говорил он. — Никогда не ел вкусней этой.
— Каша — люкс! — согласился с ним Кесарь.
Миколка краснел от удовольствия.
— Чего было не жить Робинзону на острове? — разглагольствовал Фред, проворно глотая простывшую кашу.
— Чего же, — не стал спорить с ним Кесарь. — Жить можно.
Только когда Фред добрался до дна, он вспомнил о кашеваре:
— Бери, ешь, Миколка. Там ещё много осталось, почти половина.
Миколка так и не понял: шутил Фред или на самом деле думал, что оставил ему законную норму.
Он сидел с котелком и раздумывал: поскрести или уж сразу вымыть его? А Фред с Кесарем в это время переговаривались, поглаживая переполненные животы.
— Эх, ружьишко б, да утку сшибить!
— Ружьишко бы не мешало...
— Робинзону в этом отношении повезло.
— Да, имел человек счастье.
За далекие приднепровские леса медленно опускалось большое, по летнему яркое солнце.
На пятый день Миколка подал на завтрак чай с заваркой из дикой малины. Пока еще с сахаром, остатком хлеба и сухих коржиков. Чай всем нравился, его сразу выпили и всё съели, даже крошек не оставили.
— Всё? — удивился Фред.
Кесарь, будто не доверяя собственным глазам, еще и еще раз перерыл все рюкзаки и мешки.
— Пока всё, — виновато пожал плечами Миколка.
— На такой кормежке далеко не уедем, — с укоризной произнес Фред.
— Надо бросать это безлюдное место, — как бы про себя сказал Кесарь.
— Что ж, вари, Коля, кашу, — вздохнул Фред.
Делать нечего, пришлось браться за крупу. Рыба уже не клевала, ведь наши путешественники вылезали из своего шалаша, когда окуни и караси и без них успевали позавтракать.
Фред этого не принимал в расчет, он все объяснял где-то слышанным аргументом:
— Месяц молодой народился, вот рыба и забастовала. Она завсегда не берет, когда месяц серпом кажется.
Но все же, взяв удочки, отправились с Кесарем к ивнякам. Уж такие у них обязанности. А Миколкино дело кашу варить.
Скрепя сердце, со вздохом стал он разводить огонь. Уж он им сегодня наварит каши! Не станет ждать, пока Фред с Кесарем наедятся, и о себе пора подумать. А то при такой «заботе» друзей скоро и ног не потащишь. Долго прикидывал он, сколько засыпать пшена — третью часть котелка или половину?
