Еще недавно в школе, когда Фред предложил ему бежать, Миколке показалось, что это единственный разумный выход. Теперь же он увидел, что убежать из школы вовсе не значит убежать от самого себя. Он был готов тотчас же выбраться из этих пахучих кустов сирени и покорно пойти домой, хотя и знал, что ему там не поздоровится.
Совершенно другие чувства охватили Фреда. Он ощущал себя Робинзоном, гангстером, кем угодно, только не человеком, душу которого обуревали сомнение и раскаяние. Ему давно уж хотелось наплевать на все: на школу, на родной кров, на книги и, нарядившись ковбоем, забраться в непролазные джунгли, идти навстречу всяким опасностям и в тяжелой борьбе несомненно победить их. Сейчас он совсем не обижался на мать за ту старую сковородку, которой она его била. Напротив, он был ей благодарен за это. Ведь она первый раз в жизни пошла против Фреда и дала ему возможность осуществить заветную мечту. Спасибо маме! Пусть она теперь побегает по милициям, поплачет, похнычет, устроит истерику, попроклинает себя и тот день и час, когда осмелилась пойти против сына. Пусть помучается, раскается — сговорчивее будет. Если, конечно, он, Фред, когда-нибудь к ней вернется.
А вообще он может к ней и не возвращаться. Не век же ему держаться за ручку мамы. Хватит! Пусть будет благодарна ему за то, что он был снисходителен к ней целых четырнадцать лет.
И вот когда Миколка голосом обреченного спросил его о том, что они дальше будут делать, Фред только презрительно хмыкнул и принялся вслух строить планы:
— Ты что — маленький? Тебе соску некому дать? Джек Лондон в наши годы разве не был моряком?
— Да вот милиция... и вообще...
— Что милиция? Он милиции испугался!
— Так ведь у нас ни паспортов, ни справок...
— Чудак человек! Какие тебе паспорта? Какие справки? Ты что — чернил напился? Тебя что — милиция каждый день на улице останавливала? Паспорт требовала?
Миколка подумал: и в самом деле — сколько он живет, милиционер ни разу его не остановил, не потребовал документов. Так почему же он должен спрашивать у него документы сейчас? Выходит, милиция для них, беглецов, не так уж и страшна. А Фред еще подкрепил его догадку:
— Главное, ходить смело и не показывать вида, что ты в чем-то виноват. Хочешь, пошли на улицу, и я к любому милиционеру подойду и о чем угодно его спрошу? Сколько времени или где такая-то улица... Не веришь? Давай на что-нибудь поспорим.
— Но ведь так можно случайно и с мамой на улице встретиться. А что есть будем?
Фред смотрел на товарища, будто на младенца:
— Ты собираешься здесь жить? В этих кустах? Да ты что? Убегал для того, чтобы слоняться по кривым улочкам-закоулочкам? Ну, брат, не знал я, что ты такой тюфяк. Зря я с тобой связался...
В словах Фреда было столько оскорбительного, что в другое время Миколка обязательно вскипел бы, но сейчас он не обратил на них внимания.
— Да ведь жить где-то надо! Я не про то... Я не возражаю... Только у нас ни денег, ни одежды... А на работу разве кто возьмет нас...
— Чудак человек, — глумился Фред, одновременно любуясь сам собой. — Ты что, работать захотел? Можно было и не убегая куда-нибудь устроиться надрываться. Денег нет? Ты думаешь, деньги у тех, кто надрывается? Денежки, брат, у того, кто знает, как к ним подойти да взять...
Миколка был всего только семиклассник. Поэтому его удивляло такое глубокое знание Фредом сложных финансовых дел. Верно ведь: у рабочего человека руки заняты, а у лодыря они свободны, вроде специально предназначены для того, чтобы к ним прилипали деньги. Как-то он видел фокусника, который изо всех карманов доставал деньги, хотя туда их не клал. Он даже из яйца достал полусотенную. Миколка тогда, вернувшись домой, разбил два десятка яиц, но не вытряс из них ни копейки, а подзатыльник получил — мать таких вещей не прощала.
Поэтому Миколка ничего возразить Фреду не мог, только сказал:
— А... где же мы достанем?
— Ты на меня положись. Я если удрал из дому, так знаю зачем. Во-первых, вот...
Фред полез в карман и потряс в нем рукой. Зазвенели монеты.
— Копилку свою ликвидировал. На первый случай хватит. — И уже деловым тоном: — Нам главное до моря добраться. А там на корабль юнгами устроимся, куда хошь поплывем, настоящими морскими волками станем.
Миколка даже рот разинул. Он очень любил море. Служба на корабле — его мечта. Когда он смотрел морской фильм, даже дышать забывал. И отец на Курильские острова поплыл морем.
— А знаешь что? — загорелся Миколка. — Давай на Курильские острова махнем! Там мой папа геологом работает, разные минералы отыскивает.
Он уже ни в чем не сомневался и не жалел о том, что сбежал из дому.
— Что там Курильские! Заедем и на Курильские, великое ли дело, — сплюнул сквозь зубы Фред. — Да мы этих островов сколько хочешь наоткрываем. Что? Думаешь, плохо на карту какой-нибудь остров нанести, в учебниках его описать? Пусть изучают пацаны в пятых классах. Остров Курила! А? Да у мальков глаза полопаются от зависти.
