Любит готовить и экспериментировать с несочетаемыми продуктами. Меломан, любит музыку от Луи Армстронга, до Стивена Тайлера, не обделяя вниманием Моцарта и Бетховена.
Имеет аллергию на орехи и огромный недостаток, по его мнению — курение. Но, воинственно заявил, что делает всё возможное, чтобы справиться с этой пагубной привычкой.
Я же поведала ему о своей скромной персоне, не обойдя стороной приключение на лестничной клетке, виновником которого, был Кот, рассказала о казусе с костюмом на выставке в Питере, не упомянув о Славе, и мы еще раз вспомнили наше «грязное» знакомство и засмеялись.
— Так ты мне расскажешь, что в твоей сумочке делала куриная лапа? — улыбался Дима. — Я так понял, это лакомство предназначалось Коту?
— Угадал! — соврала я, потому как, решила не рассказывать о сумасшедших идеях Сони и об её маниакальной цели — найти мне жениха.
— Ого! Время час ночи доходит! — взглянул на часы Дима и нахмурился. — Мне пора! — засобирался он.
— Спасибо ещё раз за продукты и ужин! Он был восхитительным! — подала я ему шарф.
— Не стоит благодарности! Я душевно провёл время с тобой… — посмотрел на меня Дима и замолчал.
Мы вцепились взглядом друг в друга. И мне показалось, что я слышу своё сердце.
Тишину прервал Кот, который громко мяукнул, намекая, что уже поздняя ночь и хозяйке пора спать! Негоже стоять в прихожей и пялиться на какого-то мужика!
Я откашлялась и протянула руку.
— Спасибо, за компанию! Доброй ночи, Дима!
— Спокойной ночи, Наташа! — он провёл большим пальцем по моему запястью. — И не нагружай ногу! Если что, звони! — дал указания Дмитрий и скрылся за дверью.
Я проворочалась всю ночь, словно в постели были ненавистные крошки от печенья. Подушка была непривычно неудобной, мне было то жарко, то холодно, из-за чего я постоянно раскрывалась и снова укрывалась. Мысли атаковали мой мозг, я переваривала вечер с Димой и мною овладели неприкаянные и суетливые эмоции. Я искала подвох в нашем знакомстве, пыталась нащупать недостатки, будто, уговаривала себя, что Дима, это не тот, кто мне нужен. Словно хотела остановиться из-за страха снова оказаться в токсичных, бесперспективных отношениях, ведущих в никуда.
Часы показывали шесть утра. Я моргнула тяжёлыми веками.
«Прочь дурные, мысли! Зачем себя накручивать? Ещё рано делать выводы».
Я перевернулась на бок и уснула.
18
Прошло несколько дней и наконец, я из «хромоножки» превратилась в полноценного человека. Радуясь, что, обрела свободу, я в приподнятом настроении вошла в магазин. Девочки тепло меня встретили, я рада была оказаться в обществе покупателей, магазинных полок и стеллажей. Словно, у меня выросли крылья, и я готова была взлететь на самую высокую точку земли.
Разгребая недельный бумажный завал, который Вика не успела до конца привести в порядок, я погрязла в бюрократической отчётности.
Зазвонил телефон, я оторвала взгляд от цифр. Дима.
— Ты на работе? — спросил он быстро, словно куда-то опаздывал.
— И тебе привет! Да, наконец-то! А то, думала, покроюсь мхом! — засмеялась я. — Всё хорошо? Что у тебя с голосом?
— Я сейчас заеду за тобой! Сможешь сбежать с работы на часик?
Я растерялась.
— Теоретически, могу! Что случилось?
— Надо! — отрезал Дима. — Буду через десять минут, одевайся и спускайся.
— Хоро… — не успела я договорить, потому что, в телефоне послышались короткие гудки.
В недоумении я натянула плащ и выбежала из магазина под вопросительные взгляды сотрудников.
Дима стоял у входа. На нём была кожаная чёрная куртка, голубые джинсы и коричневые ботинки на толстой подошве. Выглядел он взволнованно, словно готовился к экзамену по авто вождению.
— Привет! — улыбнулся он и открыл дверь машины.
Стоило мне пристегнуться, как он оперативно надавил на газ. От амплитуды рывка машины я вдавилась в кресло и почувствовала себя «Пятым элементом».
— Куда мы едем? — встревожилась я.
— В ЗАГС!
Я потеряла дар речи, словно на меня вылили ведро с холодной водой.
— Куда? — выкатила я глаза, как рыба, не веря своим ушам.
— В ЗАГС! Да, тебе не послышалось! — спокойным тоном заявил Дима.
— Дима! Какой ЗАГС? Мы знакомы чуть больше недели! — не узнала я собственный голос, поскольку, в горле пересохло, и он больше походил на звук рожавшей лошади.
— И что? Думаешь, недели недостаточно, чтобы полюбить? — серьёзным тоном ответил он, посмотрев мне в глаза.
— Это безумие! Мы даже не целовались! — пыталась я привести весомый аргумент.
— Это легко исправить! — он неожиданно наклонился ко мне и чмокнул в губы, от чего я больше вошла в ступор и почувствовала, как на моём теле зашевелились волосы.
Заметив, что я пребываю в лёгком шоке, он продолжил:
— Наташа, хоть на один грамм, можешь предположить, что мы можем пожениться и быть счастливы? — словно профессор задал он вопрос, отчего я почувствовала себя на экзамене по философии.
— Об этом рано говорить! Ведь я о тебе ничего не знаю! — ожила я.
— Как не знаешь? По-моему, в тот вечер, в твоей кухне за ужином ты узнала обо мне больше, чем я мог рассказать даже самому близкому другу!
