Синдзи скользнул рукой вниз, проведя ладонью по шее и остановившись на грудках, где под тонкой упругой кожей на маленьком пятачке вокруг сосков вдруг прощупался чрезвычайно мягкий бугорок, который он ошибочно принял за возбудившуюся ареолу. На самом деле это оказались зачатки настоящей женской груди, сейчас развившиеся лишь до крошечных холмиков, почти шишечек, только мягких, нежных, едва ли не водянистых.
— Ах!.. — вдруг вырвалось у Юки, и та заерзала на месте. — Не надо! Мне щ-щекотно и… я странно себя ощущаю… Ай!..
Синдзи бережно затеребил ее соски между пальцев, надавливая на мягкую медленно затвердевающую округлость.
— Все в порядке, Юки, так и должно быть. Тебе ведь не больно?
— Н-Нет…
— А приятно?
Та зарделась и робко кивнула, смотря на него стесненно дрожащим взглядом.
— Ну, вот видишь, — он успокаивающе улыбнулся. — Значит, все в порядке. Тебе просто следует немного расслабиться, Юки, и тогда ты сможешь доставить радость своему брату.
Девочка, еще немного поелозив, постепенно успокоилась, и только дыхание ее осталось таким же взволнованно учащенным.
— Я поняла… — прошептала она. — Братик будет доволен, если я не буду сопротивляться… Я все сделаю, что он захочет.
Синдзи мысленно расхохотался.
— Ты просто умница, Юки. Тодзи будет в восторге, я уверен.
И затем он наклонился, расстегнув пуговицы на пижаме и бережно сняв ее с дрожащего тела девочки. Та вновь напряглась, прижав руки к груди, но Синдзи начал успокаивать ее нежными поглаживаниями по всему детскому телу, от плеч до пояса, попутно целуя ее в шею и по всему лицу до тех пор, пока та не начала вновь извиваться, на этот раз от медленно поглощающего ее вожделения. Синдзи ощущал, как девочка постепенно таяла под его ласками, как она слабела и терялась в нахлынувших на нее чувствах, одновременно сковав разум в страхе и потеряв способность сопротивляться, лишь только извиваясь под Синдзи, будто тщетно пытаясь выползти из-под него и, уже подсознательно, снова оказаться под ним, доставляющим столь пугающие и сладостные чувства.
— Мг… мгх… хах… — ее стон становился все громче и напряженнее, — мга-ах… а-ах… аха-ах…
Юки от вожделения уже не сдерживала своего тоненького сбивчивого голоска и согнула руки в локтях, поднеся сжатые на выгнувшихся ладошках пальчики к голове и затерев бедрами друг о друга. И вот Синдзи, поняв, что он достиг своей цели, прекратил ласки и приподнялся, со сжавшимся сердцем смотря, как разморенная полуобнаженная Юки шевелилась под ним, поблескивая каплями пота и слюны на губах и приподнявшихся сосках, сияя затуманившимися и притом яркими янтарными глазами, в изнеможении тихо постанывая и постепенно угасая в возбуждении, и тут в его голове будто возник знакомый шум, заглушивший все мысли, пелена заволокла взгляд, оставив лишь вид трепещущего юного тела, и только одно сжигающее чувство осталось внутри — чувство жажды и голода. Нельзя останавливаться на полпути. Девочка еще не удовлетворена сполна.
— Хочешь больше? — прошептал он. — Еще сильнее, такие чувства, которые приведут твоего братика в восторг.
— Братик… — со слабым стоном выдохнула она, — братику будет хорошо…
— Очень. И тебе тоже.
— Мне хорошо… Внутри так жарко… жжет и щиплет… и еще чешется так, что мне хочется тереться о саму себя… Это так страшно, и смущает, но хочется еще и еще… еще больше и сильнее…
И Синдзи усмехнулся.
— Как пожелаешь.
От возбуждения он мог чувствовать лишь только доставляющие неописуемое наслаждение прикосновения к этой девочке. Он приподнялся и одним движением сорвал с нее штанишки пижамы, обнажив нижнее белье в клубничную ягодку. Юки только успела пискнуть, как Синдзи спустил с нее детские трусики, и взгляд его тут же приковала незрелая девичья киска — гладкая плоскость кожи, на которой даже еще не образовался венерин бугорок, не говоря уже о лобковых волосиках, сужающаяся в две плотно сомкнутые дольки внешних половых губ с длинной непроницаемой щелкой, закругленные края которой плотно смыкались, сверху образуя крошечный разрез, а снизу в основании бедер сразу переходя к маленьким налитым ягодицам. В этой несформировавшейся киске нельзя было различить ни капюшона клитора, ни преддверия влагалища, ни лепестков малых губ, вместо которых выпирали два слитных бледных бугорка, напоминая крупную неспелую сливу, однако этот вид вскружил Синдзи голову. Чувствуя, как от возбуждения сковало дыхание, он избавил обессилившую и изнуренную девочку от остатков одежды, приподнялся и расстегнул ширинку брюк, высвободив онемевший от сдавливания в штанах и оттого напрягшийся как никогда член. Рука сама скользнула с ее грудей вниз, погладив основание проступающих ребер, выпуклый упругий животик и необычайно гладкую, мягкую, пылающую жаром кожу над киской, отчего девочка протяжно пискнула и согнула колени.
«Нет, это просто невозможно. Она еще слишком маленькая, ничего не получится, физически. Хотя… есть другой путь».
