Дойдя до уборной, Синдзи усадил девушек в тесную ванную, набрал прохладной воды и под размягчившимися в облегченном наслаждении лицами стал отлеплять сгустки воска. Охладившись, те, к счастью, отходили без проблем, хоть его изрядно и забилось во влагалище, но вот снаружи возникла проблема — сцепив пушок на лобке, воск категорически отказывался отходить, при рывке с корнем выдирая вместе с собой волоски. После пробной попытки, от которой рыжеволоска пронзительно вскрикнула и залилась слезами от боли, Синзи принял решение сбрить волоски бритвой Мисато, что и не преминул проделать. Сняв верхний слой с воском ножницами, он обмазал пеной холмики и начисто выбрил чувствительную порозовевшую кожицу, ставшую в итоге абсолютно гладкой. Сейчас их киски напоминали девичьи лона, почти детские, и разве что слегка раздавшиеся в стороны дольки губ да проступающие чуть набухшие лепестки с горошинками клиторов говорили об их зрелости.
Под вечер Рей и Аска утомились окончательно и больше не проявляли тревожной сумятицы: не цапались, не терзались, не изнывали, а просто мирно устроились на его койке, слегка коснувшись друг друга бедрами, и мгновенно провалились в сон. Синдзи сам решил поужинать, привести квартиру в порядок и только потом отправиться на боковую, с умилением и трепетным теплом в груди обнаружив на своей кровати двух измотанных девушек, совершенно искренне и простодушно обнявшихся и тихо засопевших личико к личику.
Заснул он забравшись между ними, с Аской по правый бок и с Рей по левый, согреваемый их теплом и убаюкиваемый мерным глубоким дыханием, что заглушал далекое жужжание работающего мотора, да затихающий протяжный стон.
На утро, проснувшись в объятиях мирно посапывающих и обнявших его с двух сторон девушек, Синдзи с легким восхитительным ощущением радости и ликования пролежал в кровати еще несколько минут, впитывая манящую теплоту их нежных тел и ощущая покачивание мягких вздымающихся грудей по бокам, упругость их бедер на своих ногах и ласковое касание покоящихся на его животе ладошек. Но все же, как бы ему этого не хотелось, Синдзи пришлось подняться и оставить девушек нежиться под солнцем в постели, а самому, прежде всего, отправиться в ванную, где он умылся и достал таз с живой рыбой для сегодняшней экзекуции. По пути он прислушался к двери Мисато, за которой не раздавалось больше ни стона, ни жужжания вибратора, и слышалось лишь мерное гудение работающего механизма поршня. Чувствуя, как по спине прошла волна мурашек, он осторожно вошел в комнату и замер на месте. Женщина, уже давно лишившаяся чувств, все также покоилась на самодельной койке со свешенными ногами, и поршень по-прежнему вгонял в ее влагалище вибратор, на котором давно уже кончились батарейки, но Синдзи обледенел, когда увидел ее киску. Настоящий комок плоти, будто вывернутый наизнанку, окружали загрубевшие и скрутившиеся, как сухая кожура фрукта, половые губы, а в центре зияла внушительная дыра, грубая, жесткая, пропитанная влагой и дрожащая в намертво скрутившем спазме. Фаллос без всякого затруднения проникал в вывернутое влагалище, даже не раздвигая его стенки, а будто входя в специально выточенный паз. Сама Мисато практически не подавала признаков жизни, даже глаза ее глубоко закатились, а на лице остались лишь сухие разводы от слез и слюны, что насквозь пропитала губчатый кляп, однако слабое и неровное вздымание груди все же оставляло надежду. Чувствуя, как у него все внутри сжалось, Синдзи осторожно подошел к женщине, стараясь не наступить в лужу под ней, выключил механизм, проверил пульс, который едва прощупался под кожей, и бережно снял кляп.
— Вот и все, — тихо сказал он больше сам себе, проглотив ком в горле. — Прощайте, Мисато-сан. Вы справились.
Он еще некоторое время просто стоял рядом и ласково гладил ее по волосам, с тоской ощущая мягкость и тепло ее тела, поцеловал в макушку, а потом снял путы и опустил женщину на кровать, приковав ее наручниками. Затем он вернулся к девушкам, что уже проснулись и, сонно потирая глаза, с легким смущенным конфузом взирали друг на друга, все еще находясь вместе в одной кровати, и притворно бодрым голосом произнес:
— Подъем. Идем в школу. Только, надеюсь, вы не забыли вчерашний день. Сегодня нас ждут новые испытания.
Не дав Аске и Рей проснуться окончательно, он затащил их в ванную и приказал умываться, с внутренним смешком глядя, как они, шатаясь и легонько толкаясь, вместе чистили зубы и полоскались у раковины, однако выход он им преградил.
— Рано. Я принесу одежду, а ты, Аска, пока приготовь таз. Помнишь тех маленьких ребят их синего контейнера?
Та кивнула, мигом убрав с лица сонное выражение и испуганно заметавшись взглядом.
— Не бойся, это не тебе. Для тебя у меня припасен другой подарок.
