И тут она вдруг подмигнула, высунула свой язык и стала медленно и протяжно облизывать им его лицо, втягивая капли собственной влаги и до блеска очищая кожу. Его мягкая поверхность, бархатисто-гладкая, нежная, приятно щекотала при каждом касании, плавно извиваясь и облегая, будто растворяясь в соке. Синдзи не смог сдержать дрожи, ощутив на себе горячее дыхание девушки, разводы влаги на щеках и воздушные, едва осязаемые прикосновения ее тонких губ.
Теперь уже Мари вызывала ассоциацию о кошке, с блаженным видом слизывающей остатки сливок со дна блюдечка, и эта мысль вновь подогрела чуть поутихнувшее возбуждение, отдавшись приятным давлением в онемевшем члене. Закончив умывальную процедуру, девушка еще немного понежилась на теле Синдзи, заерзав своими влажными бедрами на его груди и обильно увлажнив ее так и не иссякшим ручьем влаги из налившейся алой краской киски. Чарующий аромат вновь едва не вскружил ему голову, однако та поспешно поднялась, не сумев скрыть истомленной дрожи в ногах, отступила на шаг назад и, протерев пальцами запотевшие очки, произнесла:
— Все еще держишься, молодчина. Я еще не насытилась, так что второй раз, думаю, не заставит себя долго ждать.
Опустившись на корточки над пахом Синдзи, она раздвинула свои колени в стороны, чуть выгнула спину, наклонилась, чтобы разведенные дольки ее киски оказались прямо над вздымающимся членом, и быстро опустилась вниз, целиком проглотив его своей горячей плотью. Синдзи ожидал ощутить уже знакомое давление, тугость влажных и крепко оплетающих ствол пениса стенок влагалища, их переливающуюся гладкость и нежность бугорков, что до дрожи приятно щекотали головку и упирались в упругое колечко на самом дне, однако сейчас член будто опустился в колодец, едва касаясь свода пещеры. Словно пропитанная невесомой влажной пылью вата, влагалище Мари до самого основания вобрало в себя весь орган, но так и не стиснуло его, не сжало и никак не попыталось удержать внутри или наоборот вытолкнуть. Озадаченный Синдзи сначала списал это на упавшую чувствительность члена, однако через секунду он ощутил тепло ее плоти, струйки влаги, каплями стекающей по его стволу, невесомые случайные прикосновения ее бугорков, и тогда понял — ее влагалище было растянуто настолько, что могло вместить в себя хоть лошадиный фаллос.
— Ну, впечатлен? — Мари, впрочем, ничуть не смущенная, только хитрее прищурилась. — Вижу разочарование на твоем лице. Ты прав ровно наполовину — благодаря своему опыту я научилась подстраиваться под сморчки любых размеров, однако ты ошибаешься, если думаешь, что я раздолбала свое сокровище ко всем чертям и под мой размер только метровые шланги подходят. Знаешь, мне хватило ума понять, что чтобы не превратиться в потаскуху, я должна контролировать каждую клеточку своего тела, я должна тренироваться и закаляться, особенно там. И годы упражнений не пропали даром. Смотри.
И тут, внешне не сделав ни одного движения, Мари внезапно резко облепила член Синдзи мягкой плотью влагалища, сделавшегося вдруг невероятно тугим, тесным, узким, крепким, сравнимым разве что с киской той десятилетней девочки, только гораздо, гораздо глубже и сильнее. Именно с умопомрачительной силой сдавливая пенис, она заставила Синдзи волнительно вздохнуть воздух полной грудью и дергано засуетиться, особенно когда того самого распирало от внутреннего напряжения. Теперь уже влагалище тисками обхватило возбужденный столб, тем самым заключив в неразрывные объятия, вдруг оказавшиеся неожиданно приятными — гладкая кожица, прильнув вплотную к головке, во многом благодаря обилию смазки давила крайне чувствительно, а тесно прижавшиеся бугорки создавали впечатление налившейся перезрелой мякоти, тяжелой, плотной и оттого будоражащей кровь.
