— Так вот. — Он торжественно хлопнул в ладоши и подошел к пульту управления установкой. — О моей просьбе. Конечно, я мог бы попросить и так, по дружески, ведь межу нами вроде как наладился контакт, можно сказать, искра пробежала. Но это выглядело бы, как будто я вас использую, и у вас снова проснулось бы чувство вины, поэтому вернемся к нашим излюбленным приемам — пыткам. Конечно, звучит страшнее, чем есть на самом деле, ведь мы оба знаем этот секрет — нам обоим доставляет удовольствие находиться каждый на своем месте, не правда ли?
Он подмигнул забившейся в крупной дрожи женщине, которая с открытым и скривившимся в страхе ртом взирала на него, тихо утопая в горьких слезах боли.
— В общем, я жду, пока вы не согласитесь исполнить мою просьбу, попутно начиная проводить с вами очень пикантные, местами приятные, но по большей части страшно мучительные и болезненные ласки. Когда мы достигнем консенсуса, я вас отпущу. Но я должен быть уверен, что вы сделаете все, как я скажу, иначе теряется смысл сего действа, поэтому не надейтесь на скорую остановку, как только у вас сдадут нервы. Вы ведь должны понимать, что, не исполнив обещанное, вас ожидает куда как менее ласковое отношение с итогом в виде инвалидности и кормежкой через трубочку. Правила просты и понятны?
Он вопросительно поднял бровь, однако кроме дикого страха и остекленевших мутно-зеленых глаз, не обнаружил никакой реакции на лице женщины.
— Будем считать, что да. Тогда вперед!
Щелкнуло реле запуска помпы, машина для диализа тихо загудела и где-то в ее недрах забулькала нагнетаемая в насос жидкость. Тут же раствор LCL, до этого замерший внутри трубок, под давлением двинулся вперед, словно кровь по артериям, и вырвался тонкой струей из кончиков игл прямо между молочных протоков внутрь полости желез грудей.
Рицко резко с шумом выдохнула, выгнувшись и распахнув рот, выпучила в ужасе глаза и с вымученным стоном выдавила:
— Ч-Что это?.. Мою грудь что-то наполняет… Я чувствую, как в нее что-то вливается…
— Это LCL. Безвредная жижа, в которой мы бултыхаемся на этих ваших тестах.
Внешне с грудями женщины ничего не происходило, и тогда Синдзи прибавил напор, с радостью приметив, как слегка приподнялись соски, словно их что-то выдавило изнутри.
— Ха-а-ах!.. — сжалась Рицко, вновь пробившись крупной дрожью, отчего воткнутые иглы с трубками заколыхались из стороны в сторону, протыкая тем самым молочные железы. — Мга-а-а!!! Мне больно! А-а-агх!.. Что ты хочешь сделать?..
— Ну, помочь, я же говорил. Вы с такой грустью сказали мне, что у Мисато грудь больше, поэтому я и решил немного исправить положение. У вас, кажется, размер где-то второй с половиной, максимум третий, только неплотный и немного разлившийся. У Мисато и впрямь чуть побольше, но дело скорее в ее упругости и подтянутости, чем в объемах. Акаги-сан, вам просто нужно слегка заполнить пустоты в груди, и делов-то.
— Нет… Не-е-ет… — простонала она, вытянув задрожавшие губы в болезненном плаче. — Этого нельзя делать…
— Да ладно вам, доктор. Всякие там силиконовые вставки, мне кажется, куда вреднее экологически чистого LCL, вам радоваться по этому поводу надо. И не забывайте, к чему я веду.
Он вновь подкрутил колесико на машине, усилив напор, и тут иглы под внутренней струей бьющей внутрь плоти жидкости сами вертикально приподнялись, установка загудела еще громче, а внутри грудей начал вырастать небольшой бугристый комочек, будто мятый плотный шарик, пробивающийся под жировыми прослойками.
— Кха-а-ах!!! — не выдержав, взвыла Рицко. — Гха-а-а-а!!! Нет!.. Прекрати это, сейчас же!!!
— Да мы только начали! Там даже на полразмера не налилось еще.
Выкрутив напор на максимум, Синдзи с трепетом заметил, что водянистые шарики внутри начали, наконец, расплываться по всей области полушарий, наливая их переливающимся жидким объемом. Рицко издала утробный стон, выгнув спину дугой и зажмурив слезящиеся покрасневшие глаза на искаженном гримасой боли лице, а LCL все продолжала заливать внутреннюю полость. Теперь уже вместо приплюснутых мягких грудок бюст приподнялся, словно небольшой воздушный шарик, наполовину заполненный водой, и провисшая сверху плоть стала плавно округляться, формируя ровное, чуть вытянутое полушарие со всех сторон.
— Хах… хах… Гха-а-ах!.. — учащенно задышала женщина, начав мотать головой и выкручивать стянутые бинтами конечности. — Стой… Кха-ах… Прошу… Уже слишком много… Они не выдержат…
Синдзи положил ладони на ее вздувшиеся груди, ощутив их наливную упругость.
— Ого, почти уже четвертый размер. Итак, мое первое требование — вы должны выписать сестру Тодзи. У меня на нее планы, поэтому ее больше ничто не должно держать в больнице. Это понятно?
Извивающаяся женщина сдавленно заскулила и тяжело выдохнула, словно не заметив над собой Синдзи.
— Видимо, не очень. Ладно, спешить некуда.
