— Некоторые вещи не исправить, доктор Акаги, — немного виновато пожал он плечами и растянулся в улыбке. — Это было неизбежно, сами понимаете. Вы ведь признались, что ожидаете нечто подобное, так что я даже не надеялся на сюрприз. Но вы знаете, меня ваши слова в чем-то тронули немного, и я решил вам помочь.
— Слова? — она, кажется, окончательно пришла в себя и перестала дергаться на месте в тщетных попытках выпутаться.
— Ага, ваши слова о грудях. Я вам помогу. Только в ответ надеюсь на взаимность, мне тоже нужна ваша помощь. Я об этом уже упоминал, но только ночью, наконец, придумал, что мне от вас надо. Слушайте, это очень важно, Акаги-сан.
Он поднял иглу катетера и нарочито медленно провел ею по покрывшейся мурашками коже женщины от самого бедра до груди, оставив тонкий белый след.
— Что ты хочешь сделать? — с мгновенно пробившимся страхом в голосе низким тоном спросила та, не сводя застывших глаз с огромной иглы.
— Я вроде уже протыкал вам соски, так что второй раз будет не так больно, — умильно улыбнулся он. — Хотя не такой здоровой иглой, но… Фиг его знает, на самом деле.
Хохотнув, Синдзи приподнял острию и осторожно погрузил его в сжавшийся потемневший кончик соска, слегка утопив в ареоле, но благодаря мягкости груди так и не проткнув кожу. Рицко затрясло, ее дыхание тут же сорвалось в отдышку, и губы скривились в подсознательном ожидании страшной боли, но Синдзи остановил руку.
— Сначала спрошу я. Что с Тодзи?
Объятая страхом женщина едва ли услышала вопрос, согнувшись и вдавив корпус в кровать, насколько ей позволяли связанные конечности, а пропитанный ужасом взгляд намертво застыл на кончике иглы, утопшем в темно-коричневой мякоти соска. Синдзи понимал ее реакцию, ведь, в отличие от прошлой пытки иглами, сейчас Рицко не находилась под действием наркотика и сексуальное возбуждение из-за электрического разряда быстро покинуло тело, поэтому он терпеливо повторил:
— Я задал вопрос, доктор. Что с Тодзи?
И одновременно слегка нажал на иглу, проколов, наконец, кожу и введя ту на полсантиметра в плоть. Женщина сморщилась, стиснув зубы при виде вздувшейся ярко-красной капли крови вокруг иглы, и напряженно пискнула, однако все же смогла оторвать глаза от своей груди и выдавить:
— О-Он… в… в реанимации… Раздроблены кости ног и таза, сломаны обе руки, трещины в позвоночнике… Его состояние тяжелое, но… жизнь вне угрозы… Однако ходить уже он вряд ли сможет… Сегодня вечером пришел в сознание, у него психологический шок…
— Ясно.
Синдзи поднажал на иглу и резким вкручивающим движением вогнал ее в пружинистую плоть груди, прямо в центр вогнутого соска, на полтора дюйма.
— ГХА-А-А-А!!! — тут же вскрикнула Рицко, запрокинув назад голову и задергавшись, словно ее вновь поразил удар током, а с кончика вдавившегося холмика по мягкой глади груди заструились вниз две дорожки крови.
Не обращая внимания на жуткий наполовину болезненный, наполовину плачущий стон женщины и ее резкие дергания торсом, Синдзи быстро стер кровь марлевым тампоном и залепил пластырем раскрасневшийся сплющенный кончик соска, остановив кровотечение.
— Мне больно, Синдзи… — промямлила Рицко, чье лицо уже залили слезы. — Перестань, прошу…
— Следующий вопрос.
Он поднес вторую иглу катетера к неповрежденной груди и вновь приложил ее кончик к соску.
— Что с Мисато?
— Она в отделении т-терапии… — уже мгновенно ответила Рицко заплетающимся языком, задыхаясь от страха. — Физически здорова, не считая растяжения мышц влагалища, но ее разум поврежден, так что сейчас она без сознания…
— Хорошо.
И в ту же секунду Синдзи еще раз ввел иглу глубоко в плоть груди, вынудив женщину взвыть и неистово забиться на койке, из-за чего, слишком резко дернувшись, она лишь сильнее разорвала кожицу на соске и заставила кровь буквально потоком заструиться из раны, тут же захрипев от взорвавшегося безумного оглушительного крика.
— МГХА-А-А-А-АКХ!!! Кха-ах!.. Гха… кх…
На обезображенном болью лице женщины от напряжения вздулись вены, и ее глаза словно заплыли, на несколько секунд сделавшись обессмысленными и потерявшими рассудок, но когда воздух в легких кончился, она мучительно тяжело с шумом вдохнула и с дрожью в горле заскулила:
— Я… не… выдержу… Синдзи… — повернув к нему красное вспотевшее лицо, устремила молящий взгляд Рицко. — Хватит… пожалуйста… хватит… Это больно…
— Вы же любите, когда больно, да? — подмигнул он ей, затянув пластырь на второй груди и стерев кровь с кожи, а затем отошел от кровати и недолго полюбовался зрелищем.
Теперь груди беспомощно связанной женщины, извивающейся и стонущей от боли, украшали два тонких прозрачных шланга, с одной стороны обрамленные глубоко врезающимися в плоть и торчащими вертикально иглами, а с другой — объединяющиеся в один провод и подключенные к насосу машины для диализа. Удовлетворенно крякнув, Синдзи подкатил к кровати дефибриллятор, приготовив комплект электродов, и подтянул второй комплект катетера с большой трубкой дилататора на конце.
